звали Самуил Абрамович Шварц, но Фирочка звала его Муля, и он откликался. За этим доктором до Фирички целых пять лет охотились все более или менее приличные незамужние невесты и даже Роза Шуйт вздыхала о нем высокой грудью, а Розе Шуйт таки есть чем вздыхать, чтоб вы себе там ни думали…
В общем-то, стало понятно, такими темпами мы дождёмся ночи. Поэтому я откашлялся, постучал костяшками пальцев по столу, а затем самым беспардонным образом перебил тетю Миру и Ромочку. Хотя, конечно, он такой же Ромочка, как я — Денис Сергеевич. В том смысле, что называть уменьшительно-ласкательным именем мужика которому сорок лет, и возможно, даже с гаком, немного странно. Однако чудик представился именно так.
— Слушайте, дико извиняюсь, но не совсем понятно, почему от разговора о моем будущем, мы вдруг перескочили к какой-то Фирочке и доктору в пенсне? — Громко поинтересовался я.
Просто их диалог шёл очень активно, и совсем не про то. А мне бы хотелось все же решить вопрос насчёт Бати, которому требуется водитель. Но как подвести разговор к данному сюжету, я пока не представлял. Более того, не знаю, на что рассчитывал Сирота. Может, тетя Мира реально скупает краденное. Но вот этот Ромочка точно не похож на человека, который имеет близкую дружбу с местными главарями банд.
Еще, конечно, очень волновала история со свертком. По заверению чудика, сверток должен находиться у меня. По моему твердому убеждению, никакого свертка я не брал. На хрена мне какой-то сверток? Вполне достаточно чемодана. Куда бы свое добро сплавить?
Вопрос моей непричастности к пропаже непонятного свертка мы выяснили чуть позже.
Сначала гость тети Миры птицей взлетел по ступеням, что при его не самой скромной комплекции смотрелось очень даже удивительно, и начал биться грудью о дверь комнаты.
Я совсем не торопился ему открывать. Потому что намерения чудика вообще ни разу не соответствовали моим целям. Этот вывод я сделал из слов хозяйки, которая настойчиво повторяла:«Ромочка, убери ножик! Ты имеешь большой риск порезаться, но это ладно. Ты имеешь большой риск порезать Дениса Сергеевича, а Циля уже дала имена их будущим детям! »
— Понятия не имею, что за сверток вы от меня хотите! Я ничего не брал! И если уж на то пошло, именно по вашей вине я валялся в этой подворотне. Как я мог его забрать? В бессознательном состоянии? Ну, не плетите! Подумайте, наконец, головой. — Крикнул я чудику через дверь. — И послушайте взрослую, умную женщину. Уберите ножик. Откуда вы вообще его взяли?
Честно говоря, страха не было. Возможно, из-за внешнего вида Ромочки. Он мало походил на опасного человека. Даже с ножиком. Уж с ним-то я точно справлюсь. Тем более, капитан Волков физически очень даже молодец, в чем была возможность убедиться на примере двух мутных личностей из парка. Я и в подворотне с ним справился бы. Наверное. Просто этот мудак подкрался со спины.
А вообще, его слова про сверток, мягко говоря, сильно меня удивили. Во всей вчерашней истории был лишь один свёрток и его держала Маруся. В данном случае либо чокнутый этот Ромочка, либо меня ударили по голове сильнее, чем я думал. Он же, кстати, и ударил.
— Рома, это ты бил Дениса Сергеевича в лицо⁈ — Сообразила, наконец, тетя Мира. Сразу за ее словами послышался громкий звук подзатыльника.
— Та шо ви такое говорите⁈ Я приличный человек. Я бил его не в лицо, а по голове. Потом он упал, и пока мои руки проверяли его карманы, какая-то падла ударила по голове меня. И шо ви думаете? Я таки потерял свой разум. Вместе с разумом потерялась одна особа, которой точно теряться нельзя. Вместе с ней пропало кое-что, очень мне необходимое.
Чудик высказывал все это тете Мире обиженным голосом, будто лично она тоже виновата.
— Особа? Ромочка, ты говоришь би́ла особа? Она имела интерес до Дениса Сергеевича?
Стоило хозяйке задать этот вопрос, чудик сразу заткнулся и как-то нервно задышал. Я слышал его дыхание даже сквозь деревянное полотно створки.
— Говорю же, утратил свой разум. — Выдал он, наконец, перестав биться о дверь. — Особа… Какая особа? Ничего не помню…
Это, кстати, очень интересный момент. Получается, Ромочка не хочет говорить о Марусе.
А вот я наоборот, очень даже хотел. Особенно хотел выяснить, что она за непонятная такая дамочка. Если Рома не врет, выходит, отаварить его по башке могла только Маруся. Но тогда совсем бред какой-то. Чудик, вроде, сопровождал ее. Или помогал ей.
— Денис Сергеевич, идите сюдой. Мы во всем разберёмся. — Заявила тетя Мира и потащила своего гостя вниз.
Вот, собственно говоря, мы уже полчаса и «разбирались». Хотя на самом деле, когда я присоединился к этой парочке, чудик сделал все, чтоб не возвращаться к предыдущему разговору. Не знаю, по какой причине, но говорить о Марусе он категорически не хотел.
К тому же тетя Мира озвучила ему, наконец, свою просьбу. Правда, очень завуалированно.
— Ромочка, весь город в курсе, шо ты имеешь различные интересы до различных людей. Скажи мне такую весчь, как бы нам устроить будущее Дениса Сергеевича. Моя Циля видит в ём свое счастье, а я обеими руками за счастье Цили.
Чудик сначала ломался. Причитал, будто все очень плохо и предложений у него нет никаких. Потом вдруг перешёл к рассказу о неведомой Фирочке и тема вообще уплыла куда-то в сторону.
— Циля! Циля, ты слышала, шо Фира Хаймович вышла таки замуж? — Тетя Мира вскочила со скамейки, а мы устроились все за тем же столом, и рванула на второй этаж.
Ромочка, видимо, этого и добивался. Ему просто надо было спровадить хозяйку подальше. Он моментально перестал строить из себя дурачка, а затем, наклонившись вперед, почти лег грудью на стол и уставился на меня холодным, злым взглядом.
Это был уже не тот чудик, которого я наблюдал несколько минут назад. Совсем не тот. Сейчас передо мной сидел человек, на котором грехов, что блох на уличной собаке.
Более того, я непроизвольно, чисто на инстинктах, напрягся, машинально просчитывая свои действия в том случае, если он снова вытащит нож. Именно такому Ромочке, который препарировал меня сейчас волчьим взглядом, вообще не составит труда перерезать мне глотку.
— Слушай сюда…У этой лярвы был сверток. Важный. Я думаю, шо ви с ней заодно. Это она меня била по голове. Больше некому. Те двое поцев бить уже никого не
