Читаем без скачивания Будет вам война! - Сергей Зверев

Собака подошла к Гамадрилу, задрала заднюю лапу и помочилась ему в лицо обильно и с удовольствием.

Новизна ощущений сразу вернула Заметалина к жизни. Приподнявшись на локте, он дико вытаращился на пса.

– Р-р-р… нгау! – оскалилась собака, и зеленые глаза ее сверкнули недобро.

– Ма-ма… – очень явственно сказал Гамадрил.

Приподнявшись на четвереньки, он с невероятной скоростью бросился в заросли крапивы, густевшие за разрушенным склепом.

– Р-р-р… нгау, нгау! – повторила собака и, склонив голову, бесстрашно прыгнула следом.

32

…Преследуемый собакой Заметалин лишь на мгновение мелькнул в оптическом прицеле. Притаившийся за памятником мужчина с короткой стрижкой, холодными глазами и волевыми харизматичными морщинами так и не успел потянуть спуск биатлонной винтовки – оба объекта растворились в густой растительности.

Однако случайная неудача совершенно не раздосадовала стрелка. Опустив оружие, он лишь послал в сторону руин красноречивый взгляд – мол, я тебя в другом месте замочу! Спустя минуту спортивный силуэт с винтовкой за спиной мелькал у ворот Смоленского кладбища, где в неприметном закутке чернел угловатый «Гелендваген».

А к воротам уже подъезжал милицейский «жигуль», и долговязый рыжеусый старшина внимательно следил из-за руля за странным биатлонистом, прикидывая, какие выгоды сулит появление этого человека и не перевешивают ли их возможные неприятности.

Милицейская алчность победила.

– Стоять! – развязно скомандовал мент, выходя из салона. – Ты, ты! Да, это я тебе говорю! А ну подойти ко мне!

Обладатель винтовки сразу же подчинился и невозмутимо приблизился к «жигулю».

– Документы! Оружие-наркотики-деньги-ценные вещи… – начал было старшина заученной в райотделе скороговоркой, но, едва взглянув на задержанного, застыл, словно памятник революционеру на Марсовом поле.

Лицо этого мужчины показалось менту до боли знакомым. Старшина хлопнул глазами, потер виски и, узнав, сглотнул набежавшую слюну, после чего издал странный крякающий звук, как человек, нечаянно совершивший смертельную глупость.

– Виноват… – униженно пробормотал он, и дрожащая рука инстинктивно потянулась к лаковому козырьку. – Не узнал.

Мужчина придавил правоохранителя тяжелым взглядом и укорил неживым металлическим голосом:

– Пора бы и узнавать!

Правоохранитель вобрал живот, распрямил спину и судорожно построил тактичную фразу:

– Простите меня, если можно… Я могу вам… чем-нибудь помочь?

– Можете, – неожиданно улыбнулся обладатель биатлонной винтовки. – Тут собачка не пробегала?

– Какая собачка? – мент сразу же изогнулся вопросительным знаком, демонстрируя готовность лично отловить всех собачек, кошечек, крысок и морских свинок, проживающих на Васильевском острове.

– Лабрадор. Черная. Сука. Кличка – Кони, – оценив вполне объяснимое недоумение, мужчина пояснил: – Названа так в честь Анатолия Федоровича Кони… Был когда-то в Бандитском Петербурге такой адвокат.

– Не-ет… – напряженно заулыбался милиционер, силясь унять дрожащую челюсть. – Н-не в-видел. Но м-мы будем искать. В-всем райотделом! Ночами спать не будем! Все силы на поиски бросим!

– А вот все силы бросать как раз и не надо. Милиция у нас для того существует, чтобы охранять покой честных граждан и не давать спать гражданам нечестным. Но если случайно встретите – не откажите в любезности сообщить. Вы, конечно же, догадываетесь, куда, – едва заметно улыбнулся мужчина, направляясь к угловатому черному внедорожнику.

– Конечно, конечно! – воодушевился правоохранитель, поминутно прикладывая руку к нечищеным пуговицам кителя. – Успехов вам и большое спасибо!

– Так не забудьте насчет собачки, настоятельно вас прошу! – послышалось из салона машины сквозь тихое фырчание заведенного двигателя. – Лабрадор – это порода, черная – цвет, сука – пол, а Кони – кличка! Ничего не напутаете?

Развернувшись, скромная черная машина державно покатила в сторону Малого проспекта.

– Командор… – отрешенно прошептал мент, провожая взглядом «Гелендваген». – Черная. Сука. Пони… – Когда угловатый джип исчез за поворотом, он неожиданно забился в истерике: – Сука! Еще и собак с лошадями на нашу голову тут не хватало!..

Часть третья. «Любимая сука Гаранта» 

1

– Итак, пацаны, наконец-то Бандитский Петербург у наших ног! – возгласил Данила, простирая руку на манер Медного всадника.

Со смотровой площадки Исаакиевского собора открывалась затуманенная легкой августовской желтизной панорама города. Аккуратные прямоугольники жилых массивов прорезались тоненькими жилками каналов. В уставшей за лето зелени скверов мелодично журчали фонтаны, и питерские гопники вальяжно прогуливались по аллейкам, оценивая молодых экскурсанток из провинции. Уронили полуденный звон куранты Адмиралтейства, и в унисон им со стороны Петропавловки бухнула пушка, извещая горожан, что пришло время сверять часы и пить водку.

Порок дневного пьянства давно уже не привлекал бывших звероколхозников. На это не оставалось ни времени, ни сил. Разгром саяно-шушенской группировки открывал перед ними блестящие перспективы, которыми грех было не воспользоваться. Скромная фирма по разведению ушастых закономерно приобретала черты огромного холдинга такой же специализации. Оказавшись вне конкуренции, «Группировка Ленинград» запустила безжалостные щупальца во все сферы жизни Бандитского Петербурга, и сферы эти разделялись в полном соответствии с давешними пристрастиями и увлечениями пацанов.

Жека Филонов полностью реорганизовал работу своего охранного бюро. Теперь, кроме омоновцев-гориллоидов, на него трудились и умственно активные опера из Собственной безопасности ГУВД. Компромат, любовно собираемый последними на уличных ментов-вымогателей, позволил держать этих оборотней на коротком поводке; сразу же после дежурства коррумпированные правоохранители безропотно сдавали половину выручки в кассу «Группировки Ленинград».

Димон Трубецкой всерьез озадачился проблемами духовности. Пропаганда бульварного китча, низкопробной эротики и пошлой порнографии заставляла его искренне негодовать. Акция «Бандитский Петербург – за духовное и нравственное возрождение!», придуманная Димоном, началась с реорганизации многочисленных публичных домов Северной столицы. Летучие отряды профессиональных борцов за духовность, состоящие из журналистов, мастеров культуры и представителей других древнейших профессий, появлялись в притонах внезапно, как правило, поздней ночью. Приданный взвод ОМОНа исключал любое сопротивление. Последним пал ВИП-бордель на Лиговке с половозрелыми школьницами, оплот сановных извращенцев и бандитов из Смольного. Пожилые педофилы в панике выпрыгивали из окон, забывая прихватить даже нижнее белье. После тщательной санитарной обработки бордель сменил вывеску на более приличную – «Модельное агентство «Малолетка». Не прошедших кастинг малолеток отдали на подготовительное отделение Педагогического университета им. Крупской.

Сергей Пауков учредил «Общество охраны музыкальных памятников Санкт-Петербурга». Это была воистину золотая жила: многочисленные питерские памятники не поддавались никакому учету, а взятки за подряды на их реставрацию были до смешного малы. Первым объектом стало здание городского Музфонда. В качестве ремонтников были выписаны турецкие строители с опытом реставрации Московского Кремля. Пока пришлые басурмане штукатурили, красили и белили, хранящиеся в музфонде струнно-смычковые инструменты работы Гварнери, Штайнера, Амати и Страдивари были отданы в лизинг ведущим европейским оркестрам и ресторанным коллективам города.

Все управленческие нити по-прежнему сходились на Даниле Черняеве. Страна богатых была уже совсем рядом, и «бригадир» по-прежнему прокладывал в нее путь с прагматичностью карьерного бульдозера. Трудолюбие, помноженное на несокрушимую волю, постепенно приносило свои плоды: даже самые невероятные детские мечты исполнялись, словно по мановению волшебной палочки…

…Из-за золотого шпиля Петропавловской крепости важно выплыл огромный воздушный шар с изображением лукавого кролика, неуловимо напоминающего логотип «Плейбоя». Под гондолой развевался рекламный плакат в половину футбольного поля, призывающий петербуржцев покупать «Ушастого отморозка» производства «Группировки Ленинград». Проплыв над ртутно блестящей рекой, шар медленно скрылся за крышами Университетской набережной.

Крыши по ту сторону Невы были на любой вкус: старинные черепичные и модерновые металлокерамические, ржавые жестяные и безликие шиферные. Причудливые изломы городского хребта неуловимо напоминали силуэт хищного доисторического животного.