Читаем без скачивания Блокадный дневник Лены Мухиной - Лена Мухина

Ну, теперь я спасена. У меня есть пропуск в столовую.

Сегодня теплый день. С утра небо было почти совсем ясно. Снег на солнечной стороне улиц совсем стаял. К вечеру небо однообразно посерело.

Хорошая у меня комната, я ее люблю особенно за то, что большую часть окна занимает небо, и это очень приятно. Я люблю свою комнату, она такая светлая, просторная. Ох, и заживу же я в ней на славу. Какой богатый живой уголок будет со временем у меня на окне. Рыбы в аквариумах, цветы в горшках и птички в клетках. Милые птички, когда я дождусь вас. Никогда я не буду заводить кошек или собак, а именно мелких зверюшек и, гл[авным] образом, птичек.

С утра пасмурно. Идет густой снег. Тепло. К 8-ми часам пошла на работу. Из нашего жакта начало копать человек 10. Но уже после первого часа работы половина разошлась. А к 10-ти часам остались только 2 девчонки, не старше меня, я и одна женщина. Я тоже пошла домой на четверть часика. Погода мягкая, хорошая, только этот снег очень надоедает, все время приходится стряхивать его.

Сегодня я совсем молодец. Сила в руках есть. Как много значит одна тарелка супа. Правда, я вчера еще съела 2 порции кровяной колбасы. Сегодня сразу же, как только освобожусь, пойду в столовую.

Весь день идет снег. Все опять стало бело, как глубокой зимой.

Белый снег пушистый{94}В воздухе кружитсяИ на землю тихоПадает, ложится.Все под этим снегомСнова стало бело.Точно не с весноюМы имеем дело.

В столовой сегодня было: суп-лапша, каша гороховая и биточки. На один пропуск можно взять всего по одной порции. Так я и сделала. Из супа, каши и половины биточка я сделала 3 тарелки супа. Насушила сухарики и, забравшись в постель, наслаждалась.

Сейчас я совершенно сыта. Могу отдыхать сколько захочется. Гораздо лучше отработать в первую смену, а потом быть свободной. Какое счастье, я могу лежать в постели, читать или слушать радио.

Сегодня решила пойти работать с 2-ух часов дня. Осталось работать 5 дней, не считая сегодняшнего. Теперь у меня есть силы и я могу работать по-настоящему. Когда действительно работаешь, а не отбываешь нужный срок, время проходит незаметнее.

Сегодня я, значит, в 12 ч[асов] пойду в столовую, пообедаю. Потом пойду работать. А в 8 часов приду, сразу лягу спать. Так, по-моему, будет хорошо.

Сегодня день теплый, но пасмурно, снег не идет. Сейчас посадила две горошинки. В комнате холодно, но я не хочу жечь последние дрова. Очень соскучилась по сахару. Скорей бы дали сахару.

Хочется чего-нибудь поделать. Почитать, что ли? Как тяжело жить одной. Некому поведать свои мысли, заботы, печали. В этом, однако, мне очень помогает дневник. Да еще утешенье — мамин портрет на стене. Она там такая хорошая, моя милая, любимая мама. Какая все-таки судьба жестокая!

Вчера пришла из столовой к 2-ум часам. Оказывается, обеды на дом отпускаются только с часу дня. Вчера взяла суп гороховый и лапшу отварную. Пришла домой, поела и пошла работать. Работали до 7 часов. Впервые нагружала и разгружала машину. Это очень трудно, но зато прокатилась.

Сегодня с утра ясная, безоблачная погода. Морозец. Это в апреле-то стоит мороз. Сегодня в магазине дают крупу. Завтра будут давать сахар. Сегодня утром пошла в булочную и сговорилась с одним мальчиком, что он мне достанет мышонка. Я дам ему за это 100 гр. хлеба. Все-таки какое-то живое существо будет. Не буду так одинока. Я буду с ним делиться всем, что и сама буду есть. Ведь мыши — животные всеядные. А много ли мышонку надо еды?

Осталось работать 5 дней. Ничего, как-нибудь проживу. Скорей бы настало время, когда будет возможность иметь птичек.

Марата, 29, кв. 6. Пескова Елизавета Георгиевна. Ветеринарный врач.

Как давно я не писала! С 4-ого апреля. За это время произошло многое. Материала так много, что я не в состоянии восстановить в памяти. Скажу только коротко, что я за это время, можно сказать, совсем было уехала к Жене, да опоздала всего лишь на 1 день. Сейчас эвакуация прекращена и возобновится вновь только после освобождения Ладожского озера ото льда. Все эти дни, до 6-ого включительно, можно было свободно уехать, записавшись в тот же день. Об этом я узнала 6-ого. В этот день я впервые пришла в эвакопункт и встала на запись. Была очень небольшая очередь. Я решила, что запишусь на 7-ое и завтра уеду. Но когда я узнала, что записывают только на этот же день, а на завтра будут записывать завтра, я ушла из очереди, так как ехать 6-ого я не могла, у меня ничего еще не было собрано. Но я решила ни на один день не откладывать своего отъезда и завтра же уехать. Я решила за сегодняшний день продать, что смогу, за ночь уложиться и завтра пойти и записаться на 5-тичасовой поезд.

Начала я с того, что потащила в комиссионный швейную машинку. Но сдавать ее на комиссию у меня не было времени, а за наличный расчет мне давали 96 рублей. Я решила, что это слишком дешево. В моих расчетах было продать ее за дешевку рублей за 125, 100, но уж никак не меньше. Я решила пойти на рынок. На улице меня остановила одна очень интеллигентная с виду женщина. Я сказала, что продаю машинку за 200 руб. Она пожелала ее осмотреть и пришла ко мне домой. Осмотрев, предложила мне 150 р. Я согласилась, так как не хотела упускать первого же подходящего случая и тащить опять куда-то такую тяжесть. Когда она узнала, что я собираюсь уезжать и все распродаю, она стала отбирать себе вещи. Сперва книги, потом посуду, потом тряпки. Потом она расплатилась и сказала, что сейчас придет за машинкой. Вернулась она со своей соседкой. Только к вечеру ушли они от меня. Они накупили у меня разных вещей на 570 рублей. Потом я сходила к Якову Григорьевичу и сговорилась с ним, что он дает мне 550 рублей с тем, что все, что осталось в моей комнате после моего отъезда, будет принадлежать ему.

Ночь я не спала, к утру вещи мои были собраны. И я решила так, завтра к самому открытию пойти в столовую и те крупяные талончики, какие можно будет[29].

И вот из-за этого-то я и не уехала. Когда я к 12-ти пришла на эвакопункт, там стояла жуткая очередь. Запись была в полном разгаре, но записывали только на 9-ое. Я решила записаться на 9-ое. Но к 2-ум часам запись прекратили, сказав, что сегодня больше записывать не будут. Приходите завтра к 9-ти. И вот моя 2-ая ошибка — я поверила и больше в этот день не приходила. Оказывается, в 5 часов снова записывали на 8-ое и мои соседи по очереди как раз пришли и записались. Я их видела 8-ого, как они уже оформлялись. Какая же обида. Моя третья ошибка заключалась в том, что я 8-ого пошла к 8-ми часам, и там уже стояла большая очередь, и, когда нам раздали номера, я была 236. Но в тот день записали только 10 человек. Я простояла в очереди до 2-ух, потом ушла, а в 6 часов вечера снова пришла и толкалась там до 8-ми часов вечера, но в тот день так и не записали больше ни единого человека.

Наученная горьким опытом, я в ночь на 9-ое не спала вовсе, хотя за последние дни совсем измучилась.

Чуть рассвело, я пошла. Я встала в очередь в 5 часов и была 78. Если бы в этот день была бы запись, я, конечно, бы записалась бы и уехала, но записи опять не было. Мы простояли в очереди целый день, и нам объявили, что записи сегодня не будет и неизвестно, когда будет. Но мы, самые отчаянные, те, которые, как и я, уже все, все распродали, вещи сложили, расчет получили, даже некоторые уже и карточки сдали, мы решили, будь что будет, сидеть уж до вечера, а вдруг на какой-нибудь эшелон останется несколько свободных мест. Но потом нам громогласно объявили, что эвакуация вообще временно прекращена в связи с наступлением весенних теплых дней и большой перегрузки последних эшелонов. Нам ничего не оставалось делать, как разойтись.

Я вышла на улицу, шатаясь, едва добрела до дома. Был теплый солнечный весенний день. На солнышке было +13 градусов тепла. По улицам журчали бурные полноводные ручьи. Весело чирикали воробьи, а в ясном, голубом небе гудели краснокрылые птицы. Но меня не радовало все это, а, наоборот, только злило. Если бы хоть немного подморозило, может, еще удалось бы уехать. Какая обида, все продала, всю комнату перевернула вверх дном, а главное — получила из Горького долгожданную телеграмму: «Выезжай. Женя. Нюра». Совсем уж распростилась было с Ленинградом и вот, нате, пожалуйста, приехали! И теперь сижу опять на 300 гр. хлеба, крупа-то у меня вырезана.

Ну что ж делать. Такова уж моя судьба. Будем ждать мая.

Вчера же вечером пошла к Якову Григорьевичу, все ему рассказала и попросила устроить к себе в артель. Он, оказывается, обо мне уже говорил, и начальник сказал, чтобы я 10-ого к нему пришла, он меня примет. Но я за эти дни так измоталась, так измучилась, что едва стою на ногах. Сегодня, 10-ого, я идти туда не в состоянии. Пойду завтра. А сегодня мне надо хорошенько отоспаться, тем более что вот еще только 2 часа дня, а я уже съела весь свой хлеб, и больше ничего съедобного до завтра у меня нет, а завтра опять 300.гр. хлеба, и все.