Никос…
Сердце ее болезненно сжалось. Нет, не нужно думать о нем, не нужно вспоминать. Все прошло и больше не вернется. Она начинает новую жизнь.
Андреа с улыбкой посмотрела на мать.
— Все будет хорошо, мама. Все будет просто замечательно!
Ким, улыбнувшись, взяла дочь за руку.
— Ты самая лучшая дочь, какая только может быть, я всегда это знала, девочка моя, — проговорила она растроганно, глядя в глаза Андреа.
— Я тебя очень люблю, — пробормотала Андреа, радуясь, что она наконец может хоть частично отплатить матери за ее любовь и заботу. Что значит по сравнению с этим разбитое сердце?
Обе женщины вздрогнули от громкого стука в дверь.
На лице Ким отразилось беспокойство, Андреа приняла воинственный вид.
— Не обращай внимания, мам. Постоят и уйдут. Почти каждый вечер после рабочего дня по подъезду ходили подростки, назойливые и агрессивные, стучали в двери и требовали денег.
Слава богу, что мы отсюда уезжаем, подумала Андреа.
Послезавтра они должны были лететь в Малагу, чтобы подыскать жилье, и Андреа не могла этого дождаться. По крайней мере она займется поисками, некогда будет думать о своем разбитом сердце.
В дверь постучали снова, громко и требовательно.
— Ну, знаете! — рассердилась Андреа. — С меня хватит.
Она решительным шагом подошла к входной двери, готовая наброситься на хулиганов, однако сквозь матовое стекло виднелся неясный силуэт высокой мужской фигуры.
Стук раздался опять, захрипел испорченный дверной звонок. У муниципального совета все не доходили до него руки, как и до многого другого в этом доме.
Андреа рывком открыла дверь, и взгляд стальных серых глаз приковал ее к месту.
— Никогда больше не смей меня бросать, — произнес Никос голосом, от которого у Андреа побежали по спине мурашки.
— Но как… как… — пролепетала она, чувствуя, как сквозь охватившее ее недоверчивое изумление пробивается радость.
— Как я тебя нашел? Это было нелегко, уж поверь. — Никос обвел недоуменным взглядом тесную, затхлую прихожую. — Ты забилась в такую дыру. — Он повел носом. — Чем это здесь пахнет?
— Это от сырости, — произнес тихий голос со стороны, кухни. — Здравствуйте, мистер…
Андреа резко повернулась. В дверях кухни стояла встревоженная Ким.
— Вассилис. Никос Вассилис, — коротко представился Никос. — Я приехал за Андреа.
— Я не поеду с тобой! — выкрикнула Андреа.
— Что происходит? — с беспокойством спросила Ким, подходя.
— Ничего! Совершенно ничего! — торопливо заговорила Андреа. — Мистер Вассилис просто ошибся номером! Он уже уходит! Без меня!
— Ничего подобного, — фыркнул Никос. — Собирай вещи, и не забудь свой паспорт!
— Я никуда не иду!
— Еще как идешь, — прорычал он. — Ты возвращаешься в Афины. Должен тебе заметить, ты несколько поспешила с отъездом. Ты, может, и получила деньги, которых добивалась от своего деда, — в голосе Никоса звучал сарказм, — но из-за твоего неожиданного исчезновения он чувствует себя… обманутым. Он требует, чтобы ты вернулась в Афины и выполнила свои… обязательства. Иначе он отменит слияние компаний!
— Ну да, конечно, как же я забыла про ваше драгоценное слияние? — ехидно проговорила Андреа. — Это же было твоей главной целью, если я не ошибаюсь!
Никос почему-то не обиделся.
— Было и кое-что другое, насколько мне помнится. И я твердо намерен это продолжить, как только ты вернешься в Афины, чтобы выполнить свои… обязательства по отношению ко мне. — Он умолк, сверля Андреа глазами, и она обмерла от нахлынувших на нее воспоминаний.
Это не ускользнуло от Никоса, его губы сложились в невеселую улыбку.
— Понимаешь, Андреа mou, я тоже чувствую себя обманутым.
Его голос дрогнул, но он тут же овладел собой и посмотрел на ничего не понимающую Ким.
— Мне нужно поговорить с Андреа. Наедине. Не будете ли вы так добры…
— Мне нечего тебе сказать! — перебила его Андреа.
— А мне наоборот, нужно сказать тебе очень многое, Андреа mou, — сказал Никос, и от его вкрадчивого голоса и устремленных на нее сердитых глаз Андреа почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
Ким выступила вперед и загородила ее собой.
— Мистер Вассилис, если моя дочь не хочет говорить с вами…
Последние ее слова были заглушены удивленным восклицанием Никоса. Он посмотрел на Андреа.
— Эта женщина твоя мать? — недоверчиво спросил он.
Ответила ему Ким:
— Да, я мать Андреа, мистер Вассилис. Может быть, вы объясните мне, в чем дело?
Никос, прищурившись, переводил взгляд с одной женщины на другую, явно сравнивая их. Они были совсем не похожи. Ким была более хрупкого телосложения, со светлыми волосами, начавшими уже седеть на висках, с голубыми, немного выцветшими глазами. Андреа получила от нее лишь овал лица да белую, чистую кожу, рыжеватыми же волосами пошла в бабушку, а светло-карими глазами — в отца.
— Миссис Костакис… — начал он неуверенно.
Ким качнула головой.
— Меня зовут Ким Фрейзер, мистер Вассилис. Мы с Андреасом не были женаты.
Она произнесла это спокойным тоном, без малейшего смущения.
Зато смутился Никос, и это отразившееся на его лице смущение было для Андреа словно удар в сердце. Все ясно, подумала она. Он разочарован!
— Понимаешь, — заговорила Андреа, с трудом выталкивая слова, — я не та, за кого ты меня принимал. Посмотри вокруг! — Она обвела руками убогую прихожую. — Похожа я на наследницу? В этой квартире?
Она смотрела на Никоса с вызовом.
— Это невозможно, — растерянно произнес Никос.
Андреа зло рассмеялась. Она с самого начала знала, что он придет в ужас, если узнает правду. В самом деле, что может быть общего между таким богатым человеком, как Никос Вассилис, и женщиной из дома для бедняков?
Никос внезапно шагнул вперед, толкнул рукой дверь в комнату и ступил внутрь. Комната сияла чистотой, но ковер был дешевый и вытертый, стулья и раскладной диван, на котором спала Андреа, — старые и ветхие.
— Ты живешь здесь?
— Да, — ответила Андреа, входя следом за ним. — Всю свою жизнь.
— Почему?
Андреа язвительно хмыкнула.
— Почему? Да потому, что это все, что мама могла себе позволить. Мы жили на пособие, пока я не пошла в школу, тогда муниципалитет поселил нас здесь. Для матери-одиночки это было большой удачей — получить отдельную квартиру! Когда я пошла в школу, мама стала работать на полставки, но все равно это нереально — накопить денег, чтобы купить собственное жилье, когда одна растишь ребенка, без всякой помощи.
