Почти каждый день был переполнен образами, которые появлялись из ниоткуда и осаждали его, приступами паники, неспособностью собраться и взять себя в руки. Во сне его мучили кошмары, заставляя всего покрываться испариной, а при пробуждении нападали приступы меланхолии. Кристофер слышал звуки ружей и артиллерийских снарядов, хотя на самом деле их не было, чувствовал, как его сердце принималось громко и глухо стучать, а руки — дрожать безо всякой на то причины. Он не мог избавиться от состояния тревоги, независимо от окружающей обстановки. Фелан навестил старых друзей из своего полка, но, когда он осторожно интересовался, не страдают ли они от такого же загадочного недуга, ответом ему было только непреклонное молчание. Это была тема, которую не обсуждали. То, с чем справляются в одиночку, никому о том не рассказывая, и любым способом, который мог помочь.
Единственное, что помогало, — это крепкие спиртные напитки. Кристофер подливал себе бокал за бокалом, пока тёплое, затуманивающее действие алкоголя не притупляло его взбудораженный разум. А ещё он пытался изучить воздействие алкоголя на его организм с тем, чтобы быть трезвым, когда это было необходимо. Скрывая овладевающее им сумасшествие всеми возможными способами, Фелан задавался вопросом, когда или каким образом ему станет лучше, и произойдёт ли это вообще.
Что касается Пруденс… она была мечтой, которую он должен был отпустить. Канувшей в небытие иллюзией. Каждый раз, когда Кристофер смотрел на неё, ещё одна частичка него умирала. Девушка не испытывала к нему настоящего чувства, это было очевидно. Ничего похожего на то, в чём Прю призналась ему. Возможно, пытаясь развлечь Криса, она выбирала отрывки из романов или пьес и вписывала их в свои письма. Он поверил в мираж.
Кристофер знал, что Пруденс и её родители надеялись на то, что он сделает ей предложение теперь, когда сезон приближался к концу. В особенности мать Прю, которая постоянно заводила разговоры о свадьбе, приданом, прекрасных детишках в будущем и домашнем покое. Крис, однако, был не в том состоянии, чтобы стать хоть для кого-нибудь подходящим мужем.
Испытывая трепет и облегчение одновременно, Фелан приехал в лондонский дом семьи Мерсер, чтобы попрощаться. Когда он попросил разрешения поговорить с Пруденс наедине, её мать оставила их в гостиной вдвоём на несколько минут, умышленно оставив дверь комнаты открытой.
— Но… но… — испуганно начала Прю, когда Кристофер объявил ей о том, что уезжает из города, — вы ведь не уедете, не поговорив прежде с моим отцом, не так ли?
— Поговорив с ним о чём? — спросил Крис, хотя уже знал ответ.
— Я думаю, вы хотели бы попросить его разрешения официально ухаживать за мной, — возмущённо ответила Пруденс.
Он посмотрел в её зелёные глаза:
— В данный момент я не свободен в своих поступках.
— Не свободны? — так и подскочила Пруденс, вынудив Криса тоже подняться с места, и посмотрела на него озадаченно, яростно. — Конечно же, свободны. У вас ведь нет другой женщины, не так ли?
— Нет.
— Ваши дела улажены, а наследство в порядке?
— Да.
— Тогда нет причин ждать чего-либо. Вы определённо дали понять, что я вам небезразлична. Особенно когда мы встретились в тот вечер, после вашего возвращения — вы мне столько раз говорили, как мечтали увидеть меня, как много я для вас значила… Почему ваши чувства остыли?
— Я полагал — надеялся, — что вы будете больше похожи на женщину, которой предстали в письмах, — Кристофер замолчал, внимательно глядя на Прю. — Я часто задавался вопросом… вам кто-нибудь помогал писать эти письма?
Несмотря на то, что у Пруденс было лицо ангела, ярость в её глазах была полной противоположностью ангельскому спокойствию.
— О! Почему вы всегда спрашиваете меня об этих глупых письмах? Это были всего лишь слова. Они ничего не значат!
— Вы заставили меня понять, что слова — это самое важное в нашем мире… Ничего, — повторил Крис, уставившись на Пруденс.
— Да, — казалось, Прю немного смягчилась, увидев, что полностью завладела его вниманием. — Я здесь, Кристофер. Я настоящая. Теперь вам не нужны какие-то глупые письма из прошлого. У вас есть я.
— А как же насчёт эфира? — спросил Фелан. — Это тоже ничего не значило?
— Эфи… — Прю, покраснев, смотрела на него, не моргая. — Я не помню, что имела в виду.
— Пятый элемент согласно Аристотелю, — тихо напомнил Крис.
Краска сошла с лица Пруденс — девушка побледнела, став похожей на призрак. Прю выглядела, как ребёнок, пойманный во время претворения в жизнь очередной проделки.
— Какое отношение это имеет к нам? — воскликнула она, пытаясь защититься, прикрываясь гневом. — Я хочу разговаривать о реальных вещах. Кому есть дело до Аристотеля?
— Но мне нравится думать, что в каждом из нас есть частичка звёздного света…
Она никогда не писала этих слов.
На мгновение Кристофер застыл, не в силах противиться буре эмоций. Одна мысль следовала за другой, чётко связывая воедино цепочку событий, словно руки атлетов в эстафете по передаче факела. Ему писала абсолютно другая женщина… с согласия Пруденс… Его обманули… Одри, должно быть, знала об этом… Кристофера заставили влюбиться… а затем письма перестали приходить. Почему?
«Я не та, за кого вы меня принимаете…»
Фелан почувствовал, как в груди у него всё сжалось, горло перехватило, а затем услышал скрежет, похожий на изумлённый смех.
Прю тоже засмеялась, но явно от облегчения. Она ни черта не поняла в том, чем вызвано его горькое веселье.
Неужели они хотели сделать из него дурака? Не было ли это местью за проявление пренебрежительного равнодушия в прошлом? Крис поклялся, что найдёт того, кто так поступил с ним, и выяснит, почему.
Кристофер полюбил ту женщину, которая предала его, имени которой он не знал. И он всё ещё любил её — такое нельзя было прощать. И эта женщина заплатит за всё, кем бы она ни была.
Как хорошо было снова ощутить, что у него есть цель в жизни, выслеживать кого-то, чтобы затем сокрушить. Это чувство было таким знакомым. Это был он сам.
Улыбка Фелана, тонкая, словно лезвие ножа, появившись на лице, скрыла бушевавшую внутри него холодную ярость.
Пруденс неуверенно смотрела на Криса.
— Кристофер? — заикаясь, выдавила она. — О чём вы думаете?
Он подошёл к ней и положил ладони ей на плечи, мимолётно подумав о том, как просто будет, скользнув ладонями по шее девушки, задушить её. Фелан изобразил приветливую улыбку.
— Только о том, что вы правы, — ответил он. — Слова не имеют значения. Вот что важно. — Кристофер целовал Пруденс неторопливо, искусно, пока не почувствовал, что её стройное тело расслабилось рядом с его телом. Прю издала еле слышный стон удовольствия, обвив руками шею Криса. — Прежде чем я уеду в Гэмпшир, — пробормотал Крис, склонившись к её щеке, на которой проступил румянец, — я попрошу у вашего отца официального разрешения ухаживать за вами. Это вас обрадует?
