Турция намеревалась захватить у России (в случае победы держав Центрального блока) весь Кавказ и Крымский полуостров. Некоторые влиятельные в стране пантюркисты мечтали о гораздо большем – «о долинах Волги и Камы» с татарским населением[159].
Российская империя тоже имела давние территориальные притязания к Турции. Прежде всего, в высших светских кругах со времен Екатерины II, давно обсуждали вопрос об оказании помощи порабощенным христианам Османской империи, возврате и восстановлении святынь православия в лице Царьграда или Константинополя (Стамбула), а также возможности «приобретения Черноморских проливов». Это решило бы проблему беспрепятственного выхода русских кораблей из Черного моря в Средиземноморье.
Как мы отмечали выше, в начале Великой войны Российская империя, выручая от разгрома французов и английский экспедиционный корпус, предприняла спешное, но неудачное наступление в Восточную Пруссию. Союзники по Антанте ценой больших жертв, в том числе русских армий, были спасены. В качестве компенсации 5 сентября 1914 г. Англия подписала с царским правительством тайный международный договор, по которому Черноморские проливы после окончания войны должны были отойти России. Это была уступка русским за боевой вклад и жертвы в Великой войне, хотя наши союзники, очевидно, не собирались выполнять свои обязательства, что в дальнейшем подтвердилось их занятой позицией в дни Февральской революции и после окончания мировой бойни.
10 августа 1914 г. Германия послала в Черное море линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау», которые появились там под турецкими вымпелами.
27 сентября 1914 г. Турция закрыла свои проливы для торговых кораблей стран Антанты. Без официального объявления военных действий 16 октября объединенная турецко-германская эскадра под командованием немецкого адмирала В. Сушона (1864–1946) бомбардировала Одессу, Севастополь и другие черноморские порты России. При этом была потоплена русская канонерская лодка «Донец». В ответ на враждебные действия 20 октября (2 ноября) 1914 г. войну Турции объявила Российская империя, 23 октября (5 ноября) – Англия, на следующий день – Франция. Турция объявила «джихад» (священную войну) странам Антанты, включая Россию.
Турецкий султан-калиф Решад Мехмед V (1844–1918) был провозглашен Верховным главнокомандующим. Однако фактическое руководство турецкой армией было сосредоточено в руках панисламиста военного министра Энвер-паши (1881–1922) и начальника штаба главного командования немецкого генерала Ф. Бронзарта фон Шеллендорфа (1864–?), а также военного адъютанта султана генерал-фельдмаршала барона К. фон дер Гольца (1843–1916).
Следует заметить, что с началом мировой войны Персия заявила о своем строгом нейтралитете, к которому Российская империя и Великобритания отнеслись с должным уважением.
Фронтовые управления в русской армии во время войны, были созданы для руководства боевыми действиями на важнейших стратегических направлениях не только на Западе, но и включая Кавказ.
Государь Николай II собрался побывать в Ставке Верховного главнокомандующего в Барановичах и посетить ряд воинских формирований на фронте. Накануне своего отъезда он принял великого князя Константина Константиновича, который 19 сентября записал в дневнике:
«Нас с женой позвали к Их Величествам в Царское [Село] в 5 ч. пить чай. Было просто и уютно. Привез Государю адрес Всероссийского Союза Христиан трезвенников с всеподданнейшим ходатайством, чтобы запрещение продажи водки осталось в силе и по окончании войны. Царь с радостным выражением лица сказал мне, что так и будет. Он показывал нам ленту с одного австрийского знамени, захваченную и доставленную ему поручиком Бородинского полка Алмазовым»[160].
Наконец, 20 сентября 1914 г. Государь Николай II отправился в поездку на фронт, о чем сделал запись в дневнике:
«Недолго погулял. Принял офицера, унт. – оф. и рядового 41 пех. Селенгинского полка, кот. взяли в бою и привезли мне знамя 2-го Тирольского полка. В 12.30 поехали к молебну. Миша завтракал. В 2.30 простился в поезде со своими дорогими и поехал в действующую армию. Давнишнее мое желание отправиться туда поближе – осуществилось, хотя грустно было покидать свою родную семью! Принял доклад Фредерикса…»[161]
Первое посещение Ставки Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича в Барановичах 21–22 сентября 1914 г. императором Николаем II широко освещала периодическая печать. Вот одно из таких сообщений:
«В воскресенье 21 сентября, около 6 час. вечера, в Ставку Верховного главнокомандующего прибыл Его Императорское Величество Император Николай Александрович.
К 6-ти часам все офицеры Штаба Верховного главнокомандующего, среди которых находились Их Императорские Высочества, великие князья Петр Николаевич и Кирилл Владимирович, собрались в церкви Ставки. У входа стал протопресвитер военного и морского духовенства о. Шавельский.
Ровно в 6 часов послышался шум приближающихся автомобилей; на колокольной вышке начался трезвон. Еще через минуту в храм среди торжественной тишины вошел Государь император в сопровождении Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, министров двора и военного, начальника Штаба Верховного главнокомандующего, генерала Янушкевича и лиц свиты.
Протопресвитер отец Шавельский встретил Государя императора словом, в котором указал, что Бог дарует русским войскам победы в награду за усердные молитвы царя и народа.
Приложившись к кресту, Его Императорское Величество изволил стать у правого клироса. Началось молебствие.
Нельзя не отметить происшедший во время богослужения случай, который произвел сильное впечатление на присутствовавших.
Церковь освещается электричеством. В самом начале молебна, очевидно, где-то что-то испортилось: электричество потухло, церковь погрузилась в полумрак. Послали на электрическую станцию узнать, в чем дело. Молебствие продолжалось.
Вдруг, в тот момент, когда диакон провозгласил: “и покори под нозе его всякого врага и супостата” – церковь снова ярко засияла, – электричество загорелось.
После богослужения Его Императорское Величество и Их Императорские Высочества приложились к чудотворной иконе явления Божьей Матери преподобному Сергию Радонежскому и отбыли в автомобилях в императорский поезд, куда к царскому столу был приглашен и высший генералитет Штаба Верховного главнокомандующего.
На следующий день, 22 сентября, в Ставку был вызван генерал Рузский.
Желающих встретить героя нынешней войны собралось на перекрестке двух шоссе, неподалеку от великокняжеского поезда, довольно много…
Со стороны царского поезда подошел Верховный главнокомандующий в сопровождении товарища министра внутренних дел ген. Джунковского и дворцового коменданта ген. Воейкова. Почти в ту же минуту вдали на шоссе показался быстро мчавшийся автомобиль.
Из автомобиля вышли сперва два полковника Генерального штаба, за ними – генерал, худощавый, выше среднего роста, с большими серо-седыми нависшими усами. Это был герой взятия Львова, генерал Рузский.
Не успел он поздороваться с присутствующими, как Верховный главнокомандующий подхватил его под руку и, сказав:
– Идите! Идите скорее. “Там” ждут! – повел генерала Рузского к императорскому поезду, где к этому времени был сервирован в вагоне-салоне завтрак. К Высочайшему столу, кроме ген. Рузского, были приглашены высшие чины Штаба Верховного главнокомандующего.
За завтраком состоялось Высочайшее пожалование ген. Рузского званием генерал-адъютанта Его Императорского Величества»[162].
Эти же события нашли, но более краткое отражение в дневниковых записях императора, которые можно сопоставить с официальными сообщениями прессы:
«21-го сентября. Воскресенье.
Долго не мог заснуть, т. к. на станциях при остановках бывали резкие толчки. Проснулся серым утром, по временам налетали шквалы с дождем. Зато был обрадован вестью, что натиском наших войск германцы отброшены за границу от Сувалок и Августова. В 5½ прибыл в Барановичи. Николаша вошел в поезд, кот[орый] передвинулся к Ставке Верховного главнокомандующего в сосновом лесу. В церкви железнодорож[ной] бригады был отслужен молебен. В 7½ у меня обедали: Николаша, Петр и Кирилл и несколько главных генералов штаба Верх[овного] глав[нокомандующего]. После обеда пошел в вагон Николаши и выслушал подробный доклад ген. Янушкевича о настоящем положении дел и о новых предположениях. Вернулся к себе в 10½ и пил чай с некоторыми лицами свиты.
