Я провожу руками по волосам, раздражение накатывает волнами. Если все правильно понимаю, это было крупнейшее недоразумение из всех, с которыми я когда-либо сталкивался.
— Эй, — говорю я, заставляя ее посмотреть на меня. Я стараюсь занимать как можно больше пространства в ее поле зрения, не навязываясь. Джуди нужно это услышать. — Похоже, это нужно сказать. Я скажу это, даже если только усугубит ситуацию…
Она выглядит встревоженной.
— Тогда, может, не стоит. Мы уже натворили достаточно…
Я резко перебиваю ее, рукой рассекая воздух.
— Мне все равно. Кажется, ты живешь в каком-то странном заблуждении, и, честно говоря, это недопустимо. Я не пытался что-то доказать и не собирался ничего выигрывать. То, что я касался тебя, было чисто эгоистично — не обманывай себя. Все, что ты из этого вынесла, умножь на сто.
Глаза Джуди округляются от удивления. Она поднимает руку к волосам, нервно перебирая их.
— О. Ну… это… приятно слышать.
— Я не пытаюсь быть милым. Ты была горячей, Холланд, и я бы это повторил без малейших колебаний. Назови день.
Сердце бешено колотится, и я не могу понять, раздражен ли или теряю рассудок, ожидая реакции. Даже в тусклом свете вижу, как румянец поднимается к ее щекам. Джуди прикусывает губу.
Неужели она… действительно обдумывает это?
— Слушай, это… — она смотрит в потолок, а потом с глубоким вздохом возвращает взгляд ко мне. — Ладно, нет смысла отрицать, что мне понравилось. Очевидно, между нами есть какая-то…
Она показывает на пространство, разделяющее нас. И в тот момент, когда тело теряет всякое спокойствие, сердце начинает биться еще быстрее. Если она признается, что я ей тоже нравлюсь, просто упаду в обморок. Сердце уже выдержало достаточно нагрузки за один день.
— Какая-то… — подхватываю я мысль.
— Я не знаю, — бросает она на меня недовольный взгляд. — Что-то. Физическое что-то. О, только не смотри на меня так.
— Как так?
Она тыкает пальцем в меня.
— Вот так! Эта классическая самодовольная физиономия Тео Джордана. Ты славен этим.
— Это я то? — я пытаюсь подавить легкую усмешку, хотя она выглядит потрясающе, когда сердится, и мне не удается скрыть удовольствия.
Да, возможно, мне хочется, чтобы между нами возникли более глубокие чувства, но то, что Джуди Холланд признается в симпатии, отнюдь не неприятно.
— Убери это выражение с лица, немедленно. В любом случае, это не должно повториться. Мы не должны были заходить так далеко. Ты был прав насчет «бастиона профессионализма», как бы это ни формулировал, — ее губы изгибаются в привычной ироничной ухмылке. — Мы должны сохранять все абсолютно…
— Профессионально?
— Да!
Ах, и вот снова отказ. Прошло столько времени с тех пор, как мы встретились, и у меня начало появляться ощущение, что даже не скучал по этому.
Я бы с радостью выбросился из окна и нырнул в реку Хаббарт. Но теперь она выглядит встревоженной. Похоже, Джуди ожидала, что я начну спорить или, может быть, попытаюсь выместить злость на ней. Эта мысль вызывает отвращение.
Я стараюсь улыбаться.
— Должен признаться, мысль о том, что мне больше не удастся дразнить тебя за ужасный певческий голос, повергает в полное смятение.
Она смеется, и напряжение в теле спадает. Джуди проводит пальцами по корням волос, выдав смущение, но это все равно Джуди, и я почти вижу, как на ее устах зреет ответ.
— Ты не в праве так говорить! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту от звука твоей высокой ноты.
— И это, Холланд, был ценный урок: берегись своих желаний. Знаю, ты считаешь меня невыносимым занудой, но иногда это делается для твоего блага.
Она смеется снова — легкий, низкий смех звучит как бархат, окутывающий сердце. Вряд ли что-то может сравниться с этим звуком.
— Не так уж невыносим, как оказывается, — говорит она, и я подношу руку к уху, притворяясь, что не расслышал.
— Извини, что?
Кажется, только что я одержал победу. Грудь наполняется гордостью, и я изо всех сил стараюсь сдержать ее, чтобы Джуди не заметила, как из глаз словно вылетают сердечки.
— Не увлекайся, — смеется она. — Но ладно, возможно, это и не на сто процентов профессионально. Может, оставим около восьмидесяти пяти процентов.
Я не могу сдержаться, взгляд скользит по ее фигуре.
— Двадцати.
— Пятидесяти.
— Сорока. Это лучшее предложение.
— Боже, ты ужасен. Ладно, хорошо. Сорок процентов профессионализма. Но ноль… фокусов.
— Согласен, — я поднимаю брови, протягивая ей руку. — Может, пожмем руки?
Она резко отстраняется, едва не споткнувшись.
— Абсолютно точно нет.
— Стало быть, стоило попытаться, — пожимаю я плечами, стараясь скрыть улыбку, которая рвется наружу.
Мы замирает в ожидании, и меня охватывает любопытство: не прокручивала ли она в голове те жаркие моменты, которые мы провели в гостиничном номере? Даже если бы мне было сто лет, я все равно вспоминал, как звучит ее голос, когда Джуди волнуется.
— Мне нужно вернуться к работе, — наконец заявляет она с легкой усмешкой. — Больше никаких сбоев, хорошо? Клянусь, все будет под контролем.
Она почти уходит, когда я решаюсь высказать мысль, которая мучила меня уже несколько недель и стала особенно настойчивой пару часов назад.
— Холланд.
— Да?
— Я понимаю, что это не мое дело, но ты должна знать… с Карли что-то не так. Когда я зашел, она сидела и смотрела, как монтируют неправильные полы, и ни слова не сказала. Не помогала, когда я пытался договориться с Ларри. Засмеялась, когда он сказал, что это приведет к недельной задержке. Поверь, я знаю, ты сама за себя постоишь, но… будь осторожна.
Джуди хмурится, внимательно слушая. Она быстро кивает.
— Она больше здесь не появится.
* * *
Проходит несколько минут после того, как убеждаюсь, что действительно в сознании и что те драгоценные мгновения, проведенные вместе, не были частью бредового сна. Я выхожу из кухни и вижу Джуди, сидящую на бетонной барной стойке. Судя по всему, это единственный приемлемый вариант для сидения в строительном хаосе. Она хрустит чем-то из пластикового пакетика, собираясь закинуть в рот еще одну порцию. «Чириуз42»? Джуди сидит на барной стойке в строительной зоне, ест «Чириуз» из зип-пакета43. Не понимаю, почему сердце наполняется теплом при виде ее, но ничего не могу с собой поделать.
Замети мой взгляд, Джуди поднимает руку в приветственном жесте.
— Джуди Холланд, на связи.
Черт, как же она мне нравится.
Вот к чему все сводится. Шестьдесят процентов шансов и месяц, чтобы завоевать ее. Все это без намеков, ведь если пятничная ночь чему-то меня научила, так это тому, что признанием в симпатии только испугаю ее.
Не уверен, что мне нравятся шансы. Но, черт возьми! Я готов идти до конца.
Глава 15
Джуди
Раннее утреннее солнце заливает «Закатную Гавань», пробиваясь сквозь грязные окна и рисуя на полу теплые, золотистые узоры. Шаги эхом раздаются в безмолвии пространства, и звук кажется таким резким, что я невольно начинаю идти на цыпочках, стараясь приглушить стук каблуков. Это не требует больших усилий. Ужасный плитняк, который был здесь раньше, сменился аккуратно уложенными, изящно потертыми панелями из выцветшего голубого дерева, выложенными елочкой. Они напоминают спокойную поверхность озера на закате — теплую и гостеприимную.
Я снова устраиваюсь на барной стойке и кладу ноутбук на скрещенные ноги. Обещая Тео находиться здесь с понедельника по пятницу до завершения установки, я совершенно не подумала о том, что бетонный блок станет моим рабочим местом на ближайший месяц.
После истерики, свидетелем которой стала на кухне, я не могу позволить себе комфортно устроиться в офисе. Нельзя сидеть сложа руки, зная, что одно неверное движение может вызвать такую же разрушительную реакцию, с которой я столкнулась вчера.
