Читаем без скачивания Иди сквозь огонь - Евгений Филимонов

Да и пусть. Отвечая товарищу, Кирилл сам понял зыбкость ожиданий. Они не знали, кого ищут, надеясь на нечто зыбкое. Да, быть может, на самом деле Роза повела свою, непонятную никому, игру – тогда её стоит ожидать в школе. Она и станет тем камнем, что породит волну.

Грай расслаблено вздохнул. Вроде всё логично. Но с учётом творящейся в последнее время мистики и появлением облечённых силой особ из далёкой юности – нет никаких надежд на нормальное течение дел.

И, словно в подтверждение неприятной мысли, зазвонил телефон. Номер абонента Серый не знал и хотел уже скинуть, но передумал.

– Грай, слушаю.

На том конце что-то зашебуршало, кто-то кашлянул, а потом Грая словно двинули под дых.

– Сергей? – хриплый и неуверенный, голос в трубке сотряс его до самых пяток. Узнать Пал Палыча, пусть и осипшего почему-то, наверное, от волнения – не составляло труда. Сердце ворохнулось куском плавящегося гудрона, и замерло на миг. В ушах прозвучали недавние слова, лёгшие бетонной плитой на плечи – «Уходи. И забудь, что я был и есть».

Что же заставило старика изменить собственным словам? Снова всплыла дурацкая надежда, неожиданное появление которой в разговоре с Кайзером поразило обоих, каждого по-разному. Кирилл ожесточился, Грай – задумался. Не прогнав, а лишь задвинув на время появившееся из ниоткуда желание измениться, стать прежним пацаном. Как Валет.

Да – точно, Валет. Неужели что-то там стряслось с Валеркой?

– Пал Палыч? Узнал… да узнал, конечно же, как не узнать. Что стряслось?

Грай буквально ощутил, как на той стороне Палыч хмурится и не знает, как начать разговор с изгнанником. И решил не давить на любимого мастера, да это и не требовалось совершенно.

– С Валеркой что-то? Пал Палыч, что с ним? Вы ведь… – он осёкся, горло перехватило огнём.

– Я ведь прогнал тебя, да… – Палыч уловил недоговоренное, как и всегда.

В прошлом пацанам не требовалось рассказывать трудовику всё и вся, хватало и короткого изложения, из которого он выцеплял самое важное, о чём и расспрашивал заглянувших на огонёк гостей, уже зная, что случилось – и что требует уточнения.

– Прогнал, и слов назад не воротишь. Только вот сейчас не знаю – может, погорячился я с тобой, а?

Грая вновь окатило надеждой. Глупое чувство вынырнуло мгновенно, словно поплавок, едва услышало призыв. И Сергей молчал, боясь спугнуть момент.

– Что молчишь? Ну, ты там сильно не переживай. С Валеркой всё нормально, я по другому поводу звоню, касательно разговора нашего.

Грай облегчённо выдохнул. С Валеркой порядок, отлично. Но, тогда, что случилось-то?

– Звоню напомнить, о чём я тебя просил. Ты ведь не забыл, надеюсь, что старик тебе на прощание сказал, какую просьбу передал?

– Не забыл, Пал Палыч. – Грай лихорадочно раздумывал, что дальше скажет Палыч. Чтобы кто-то срисовал Малыша? – да он никогда в такое не поверит. Тем более, что гнездо Дэн свил себе довольно далеко от школы, высококлассная оптика давно уже не дефицит. Чёрт, что дальше?

– Нет, я не забыл. Кириллу передал, он вроде как согласился. – Серый сейчас кривил душой, выдавая желаемое за действительное, ведь Кайзер так и не ответил ничего конкретного в тот вечер. Да, они поговорили, но ни к чему так и не пришли, поехав в больничку, а потом всё завертелось.

– Вроде – у Мавроди. Что я, Кайзера не знаю, Серёж? Ты уж не прогибайся, да язык не марай там. И так уже… – Палыч тяжело задышал, в трубке снова зашуршало что-то. – Вот, значитца. Я что хотел-то…

– Слушаю, Пал Палыч.

– Вот и слушай. Я вас, поганцев, просил школу в покое оставить. А вы что? Сидит, значитца, там дядя и пасёт нас, аки ястреб с колокольни. Что за дела-то, Сергей? Что вам в школе нужно, что вы братца своего посадили? Какого беса вы надеетесь найти, я не пойму? Серёж, я ж тебя как человека просил, оставьте вы школу. Бога ради. И – на тебе… Что просил, что нет – так сказал бы, мол, Палыч – иди в задницу со своим базаром, нам по барабану.

Грай слушал Палыча с изумлением. Тот сыпал фактами, на которые он попросту не мог ничего ответить. Каждое слово било в цель, и соответствовало положению вещей. Каким-то образом старый преподаватель снова оказался в курсе происходящего. Причём – знал то, что не мог знать. Ну не мог – и всё тут. Малыш не такой лох, чтобы его спалили. Но, Пал Палыч сказал, что они посадили своего – значит, точно знает, что школу пасёт кто-то из стаи. Но не знает – кто именно, иначе не преминул бы назвать имя. Членов стаи Палыч знал наперечёт, Грай даже и не сомневался в этом, поэтому в сказанном стариком явно отсвечивала непонятка – он знал, что их пасёт кто-то из стаи, но не мог назвать имени. Мистика!

Снова чёртова мистика, ничем иным всё это не объяснялось.

– Пал Палыч, откуда вы всё это взяли? Я не буду ничего говорить, правы вы или нет. Но – откуда!?

– Да от верблюда, вон в окно заглядывает. Ты чего увиливаешь-то? Не будет он говорить мне ничего. А ты и не говори, я и так знаю, где…

– А кто именно? – Сергей решил стоять на своём и попытаться, заодно, выведать, что же знает Палыч о наблюдателе.

– А какая разница-то? Сидит, понимаешь, буркалы свои об нас полирует. Серёж, убери его, от греха подальше. Я ж обещал, что сдам любого, кто вред несёт.

– Пал Палыч, а его никто и не заберёт никуда, даже если вы и пошлёте кого. Сидит себе человек в квартире, а может и спит просто – что ему предъявить?

– То есть, ты мне сейчас говоришь, что просьбы мои для тебя звук пустой, что ошибся я, тебе перезванивая?

Грай замер. Палыч подсек добычу грамотно, как заядлый рыболов.

«Чёртов старик, как же ты…» – восхищение смешивалось с изумлением и растерянностью. Сергей вдруг понял, что не может ответить утвердительно. Но, если он не сделает этого, то Палыч непременно воспользуется образовавшейся возможностью взять его на крючок. А в способностях старика Грай не сомневался ни на гран. Трепыхаться пескарём не хотелось.

– Нет, не пустой. Но я за всех сказать не могу, ты в курсе. Не рви, Палыч, не надо.

В трубке слышалось лишь далёкое дыхание. Палыч, похоже, и сам видел возникшую вилку, в которую загнал собеседника. Видел – и лихорадочно искал выход из тупика.

Ломать – легко, да только кому нужен разбитый хлам?

– Ну и… на чём порешили-то, с наблюдателем вашим? Так и будет сидеть, не зная, что ищет?

– А кто сказал, что он не знает? Пал Палыч, вы меня, как первушка валяете. Давайте решим, что он не за вами следит, а за тем, что может школе навредить, давайте?

– Серёж, давай без «давай», а? Возможно, уж прости за неверие, возможно – ты сейчас мне правду говоришь. Да только, какая разница, для чего он там сидит, главное – сидит. И пасёт.

– Пал Палыч, – Грай решился. – Кайзер всё равно со следа не сойдет, пока не найдёт того, кто с Валеркой такое сотворил. И он в своём праве. Да, Валерка накосячил, но делать из него овоща – перебор.

– Серёж, а вот сейчас ты мне врёшь. Не овощ из него сделали, а нового человека. Полежит да оклемается. Встанет пацанёнком чистым, каким в детдом поступил. Напомнить, когда? И с кем?? Или вы прошлое калёным железом выжгли?

Сергей сглотнул комок, подступивший к горлу. Палыч, желая того или нет, сейчас раздирал коросту старых ран, так и не заживших, но хоть не сочившихся уже сукровицей переживаний. Да, он помнил тот день, как вчерашний. И Кайзер помнил, пусть и загнал воспоминания далеко вглубь себя – но разве можно отсечь то, что навеки стало частью тебя? Сергей сомневался, ведь у него так и не получилось.

– Палыч, зачем ты так?

– Как, Серый? Скажи мне – как? Что я сказал не так, что ты хрипишь сейчас, как щенок задавленный? Или задело? Коли так, то не потерянный ты ещё человек. Хотя людское в себе давно задавил, за Кайзером шагнув.

– Палыч! – Сергей повысил голос. – Не говори того, что не знаешь, и чему свидетелем не был. Если кто-то и нашептал что, по слабости, так это шепотом и было, силы не имея. Нас никто не тащил, сами пошли. И выбор тот по сердцу сделали. И ты знаешь – почему и за что. И – тебя там не было!

В трубке стихло. Грай прислушивался, ожидая, что сможет – и сможет ли – ответить старый мастер, у которого провёл не один вечер в столярке, делясь надеждами о будущем и обсуждая неудачи прошлого. То, что Палычу известны некоторые подробности рокового вечера – он и не сомневался; мало, кто сумел бы удержать в себе такое. И неважно, кто оказался слаб, нарушив клятвенное обещание молчать. В конце концов, и он, Грай, удержался лишь из-за состояния Кайзера, превратившегося в те дни в нелюдимое существо, выкарабкивающееся назад, к человеческому состоянию. Если бы не это, то в копилку тайн, хранимых стариком, упала бы и его история.

– Да, ты прав, меня там не было. – Палыч всё-таки смог ответить. Голос прерывался, дрожа от сдерживаемого чувства – не то горя, не то гнева. Сергей чувствовал, как корёжит собеседника, как тот держится исключительно на остатках сил. – Я помню, Серёж. Нет такого дня, чтобы я не вспомнил. Не смог я помочь тогда, не сумел…