class="p1">Выса посмотрела на свои ноги.
— Я тоже нерасторопная.
Лесн мысленно застонал.
— Нет! Ты…какая надо! Но…
— Возьмешь с собой?
Ну почему все девчонки такие упрямые?
— Ну зачем тебе это?
Выса тяжко вздохнула, словно это она несла тяжелую ношу.
— Помочь хочу.
— А если там опасно?
— Вихр сказал, ничего не надо делать — просто прийти.
Разговорчивый какой!
— А бабушка?
— Он сказал, это займет меньше суток. С Житой Смеш побудет.
И самое главное, у нее на все есть отговорка!
Лесн молчал, не зная, что сказать. Выса, прихрамывая, шла рядом — сосредоточенная, словно к битве готовилась.
— Ты мне помогаешь, — сказала она — Я тоже хочу помочь. Что в этом плохого?
Теперь Кикимор понял, почему отец всегда уступал маме в спорах. Кажется, у женского пола есть какой-то секретный прием. С ними просто невозможно спорить.
— Хорошо. Я подумаю.
Дальше они шли молча. Молчание не было ни враждебным, ни, увы, дружеским, и это напрягало Лесна. Словно что-то произошло, о чем он не знает, а, значит, и не может искупить вину.
— Все в порядке?
Выса уныло кивнула. С соседней улицы донеслись обрывки молодежной песни, и Лесн вздрогнул. Встреча со Зленой сейчас его вряд ли могла порадовать. Хромоножка заметила, что он напрягся, и вдруг резко остановилась.
— Нет. Нет, не в порядке.
Полукровка забеспокоился.
— Что-то случилось? Может надо чем помочь?
— Нет. Просто… — С каждым мгновением Выса краснела все сильнее. Слова давались ей тяжело и срывались с губ с выдохом. — Просто… Злена сказала, что ты ее пригласил.
Лесн облегченно улыбнулся. Почти рассмеялся.
— Глупость какая! Я ее не приглашал, она просто пошутила! А ты поверила! Я же тебя пригласил, и ты согласилась! Зачем мне Злена?
— Она красивая, — уточнила зачем-то Выса.
— Ну и что?
— То есть ты не отрицаешь, что она красивая?
Лесн ничего не понимал. Что от него хотят?
— Какая разница? У Красины косы в два раза шире, чем у моей мамы, а руки белые, словно она в огород ни разу в жизни не выходила! И что? От нее пасынок сбежал, сын ее с Угелом связался, а муж на работе допоздна засиживается, домой идти не хочет! Зато мой отец мать на руках носит! И с торжка к ней едет так, что кобыла вся в пене! Так какая разница, какого цвета брови и какой длины нос? Глупости все это.
Лицо девчонки разгладилось, и она зашагала вперед с более веселым видом. Лесн пристроился рядом. Рукав ее платья иногда касался его пальцев и парню вдруг пришло в голову, что можно было бы взять ее за руку. Ну, чтоб рукав не мешал им идти. Или это глупо?
А почему это она всегда ссылается на Вихра?
Они остановились у немного покосившейся, но еще крепкой калитки.
— Спасибо, — сказала Выса. — Если сам занят будешь, пусть Вихр зайдет, скажет, откуда выходите.
Опять Вихр!
— Выса, — Лесн переступил с ноги на ногу и все-таки решил прояснить ситуацию. — А если бы тебя Вихр пригласил на парные костры, ты бы согласилась?
На мгновение девчонка замерла, а потом с невероятной силой выхватила у него корзинку и в два шага оказалась во дворе своего дома, хлопнув напоследок калиткой.
— Выса!
Никто не отозвался. Девчонка торопливо шагала к дому, не оборачиваясь. На крыльцо выскочила Жита, зорко высматривая по сторонам врагов. Лесну почудилось, что он услышал всхлип, но может это просто пищали сидящие на заборе пернатой стайкой зеленогрудые чирки. К калитке направился Смеш с кочергой наперевес, и полукровка счел за лучшее покинуть враждебную улицу.
Вторым, кого он встретил, был Жад. Он с сестрой шел от сапожника. Девчонка помахивала новыми зимними сапогами, Кулак нес два пустых мешка, в которых, судя по всему, ранее находилась плата за обновку.
— Здравствуй, Кикимор.
— Желаю здравствовать.
Как не странно, парень не прошел мимо, а с интересом стал расспрашивать о драке с Угелом. От него Лесн узнал, что глава поставил родителям подростка условие: раз ребенка воспитать не можете, либо съезжайте в другое поселение, либо отдавайте его мне в работники. Теперь главный местный хулиган чистил в гостином доме конюшни вместо Вихра. Поделившись новостями, Жад отправился домой, а Лесн кружным путем пошел к реке, надеясь на встречу со Зленой.
Девчата шли от Быстрянки, на ходу заплетая мокрые волосы в косы. Злена шагала простоволосая, кикскую моду она не любила и заплетала волосы редко, разве что чтобы новую позолоченную наволосную тесемку показать или гладкую и блестящую маронскую ленту. Увидев Лесна, она благожелательно ему кивнула, а когда он подошел к ним и попросил ее поговорить с ним в стороне, победно улыбнулась. Они отошли к Гиганту, и девчонка стала под деревом, нетерпеливо притопывая ножкой.
— Ну? Проси!
Лесн растерялся.
— Что?
— А что хотел? — она лукаво посмотрела на него из-под полуприкрытых век.
Кикимор глубоко вдохнул.
— Прости, но в прошлый раз мне показалось, что ты…согласилась пойти со мной к парным кострам. — Неуверенно начал полукровка свою речь. Собеседница обиженно фыркнула. Она, кажется, ждала совсем иного. — Но я ведь тебя не спрашивал.
— Что???
Злена разъяренной загрызкой отступила на шаг назад, гневно и зло смотря на него.
— Я уже пригласил другую. — Поспешил договорить Лесн пока ему не бросились расцарапывать лицо. А то потом вряд ли удастся донести свою мысль до обиженной девушки. — И я иду с ней. С другой, в смысле.
Злена поступила очень по-женски: дала ему пощечину и величественная и непоколебимая ушла к подругам. Кикимор решил, что обошелся малой кровью и довольный тем, что объяснение все-таки состоялось, отправился домой. Домашнюю работу никто не отменял.
* * *
Время пролетело незаметно. Так хотелось сказать Лесну, но это было бы ложью. После ссоры с Высой (а это вообще считается ссорой?), он так и не смог с ней переговорить, и эта недосказанность, недопонятость произошедшего тяготили его в преддверии "похода". И пусть он покидал Бровки всего на один день, все равно на душе было муторно. Бумаге он верил не до конца, куда приведет дорога, толком не знал, а наличие спутников в лице единственного друга и верного лиса только увеличивало его беспокойство. Вдруг там все-таки будет что-то опасное?
Родителям пришлось врать. Лесн сказал им, что надо помочь Вихру, и он пробудет в гостином доме весь день, а если устанет, может там и заночует. Мать было возмутилась, но отец неожиданно выступил на стороне сына.
— Мальчишки! Такой возраст, День Урожая скоро, Плета, пусть посидят, посплетничают! Жалко тебе?
Маме жалко не было. Она вздохнула и принялась
