Подтекстом была приписка рукой Теслы: «По прошествии пятидесяти лет, мне не стыдно за мои слова, мое видение проблемы нисколько не изменилось, а полученные экспериментальные результаты лишь укрепили меня в этом мнении». И дата: январь 5,1943. Саров поднял удивленный взгляд на Фрэнсис.
– Я вам писала, что один документ помечен пятым января 1943 года, последним днем, когда Теслу видели живым, - сказала она, - это он.
Удивление Сарова было вызвано другим - он не улавливал связи между цитатой и припиской. Чего можно было стыдиться в давнем тексте, что не изменилось и что укрепилось? Что тут было таким важным, что побудило Теслу обратиться к этому тексту в последний день жизни и даже сделать такую энергичную приписку? Саров перевернул страницу.
«Инст. Франклина, Филадельфия, февраль 1893, лекция.
В этом мире не существует ни одного объекта, наделенного жизнью, начиная с человека, покоряющего стихии, и заканчивая самыми крохотными существами, который бы не оказывал влияния… В то же время, все живые организмы и объекты инертной материи подвержены воздействию стимулов извне… Не может произойти разрыва этой связи, не существует ни одного отдельного жизненного феномена… Какое бы действие ни осуществилось, будь оно хоть самым незначительным, космическое равновесие нарушается, и в итоге происходит движение Вселенной… Один и тот же закон управляет всей материей, вся Вселенная наделена жизнью… Только тогда мы можем получить представление о величии Природы, когда понимаем, что в соответствии С законом сохранения энергии, где бы то ни было, силы находятся в совершенном равновесии, и поэтому энергия даже одной мысли может определить движение Вселенной».
Никаких приписок на этой странице не было, как и на других, числом около десяти, содержащих, судя по подзаголовкам, выдержки из различных выступлений и статей Теслы на протяжении почти пятидесяти лет. Листы эти, за исключением первого, с автографом Теслы, не представляли никакой исторической ценности, и Саров засунул их обратно в конверт.
Взял следующий, без надписи и довольно пухлый. Когда он вертел его в руках, клапан конверта откинулся и на стол высыпался ворох бумажек. Саров взял несколько наугад. Все как писала Фрэнсис: вырезки из газет, счета из радиомагазинов, карандашные наброски каких-то схем и устройств, математические расчеты, сделанные на бумажной салфетке в ресторане. На отдельном листочке красивым готическим шрифтом было выведено: Was du ererbt von dienem Vatern hast, Erwirb es, um es zu besrtzen. J. -W. Gothe, Faust Наследовать достоин только тот, Кто может к жизни приложить наследство
– Это цитата из «Фауста», - подсказала Фрэнсис, - я нашла это место в немецком варианте, потом достала переводы, - она вынула откуда-то листочек с написанными двустишиями и протянула Сарову - их оказалось насколько, все разные, по смыслу разные, я еще прямой перевод сделала, то есть машина сделала, это последнее, там, внизу.
Саров пробежал взглядом варианты перевода. Действительно, разные. - Непонятно, - сказал он. Фрэнсис согласно кивнула.
– Непонятно, - продолжил Саров, - зачем Тесла написал это, ведь он знал «Фауста» наизусть. Он принялся складывать бумажки в конверт.
– Нет, нет, позвольте мне, я это уже не раз делала, - мягко отстранила его Фрэнсис.
Между их руками проскочила искра. Фрэнсис испуганно вскрикнула. Саров взял ее руки в свои. - Что вы делаете? - удивленно спросила Фрэнсис. - Заземляю, - ответил Саров. - Вы опускаете меня на землю? Что-то не так? - Все так, Фрэнсис.
Он выпустил ее руки, взял следующую стопку скрепленных листов и застонал.
– Что случилось, Пьётр? - обеспокоенно спросила Фрэнсис.
– Ну почему это только копия! - воскликнул Саров, показывая ей первый из рукописных листов. «Июнь 1931 года Потсдам, Германия Дорогой мистер Тесла!
Я рад узнать, что вы отмечаете свой семьдесят пятый день рождения и, будучи успешным первопроходцем в области изучения токов высокой частоты, стали свидетелем бурного развития этой области технологии.
Поздравляю вас с величайшим успехом вашего дела. Апьберт Эйнштейн»
Наискосок почерком Теслы было написано: «Издевается или не понимает? Надо ответить».
Саров быстро просмотрел следующие страницы. Это были тезисно написанные заметки о времени и пространстве, в которых Тесла не столько критиковал построения Эйнштейна, сколько предлагал альтернативную концепцию, допускающую существование эфира и не содержащую постулативного ограничения скорости света. «Не спеша и на свежую голову», - сдержал свое нетерпение Саров и отложил рукопись в сторону.
Далее шел сверток с каким-то странным вложением. «Диск, твердый, но не цельнометаллический, канавки, прорези, - думал Саров, ощупывая сверток, - что бы это могло быть?» Он не спешил разворачивать оберточную бумагу, пытаясь угадать, небольшая игра для разрядки.
– Почему-то на ум приходят вещи, которые никак не могут находиться в этой шкатулке среди документов, типа шкива, или, наоборот, вещи, которых заведомо не могло быть в сорок третьем году, вроде таких бобин с магнитной лентой для первых электронно-вычислительных машин или магнитофонов, - сокрушенно улыбаясь, сказал он Фрэнсис.
Та лишь загадочно улыбнулась в ответ, отрицательно покачала головой и взглядом показала на сверток: ну же, давай, открывай. Саров развернул бумагу, внутри лежала бобина с лентой. Саров только глянул на заправленный в специальный держатель кончик ленты, как сразу хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся.
– Если вдуматься, то едва ли не самое очевидное. Как же я о кино забыл?! Но это мы даже смотреть не будем, по крайней мере, не сейчас, - он повернулся к Фрэнсис. - или там что-нибудь интересное? -Я не знаю, - коротко ответила она.
– Да, это не документы, - согласился Саров, - тут техника нужна.
У них опять произошла маленькая схватка с Фрэнсис за право упаковать вещественное доказательство, как окрестил пленку Саров. Победила, естественно. Фрэнсис, а Саров обратился к документам, лежавшим на самом дне шкатулки. Это были копии писем. Саров принялся читать их подряд, благо, они были короткими. «22 сентября 1899 года Дорогой Лука, прошу нижайше извинить меня за долгое молчание, но со мной тут произошли удивительные события. О некоторых ты, вероятно, уже слышал, о других я могу пока рассказать только тебе. Кроме всего прочего я приручил дикую кошку по имени Молния и хожу весь исцарапанный. Но в этих царапинах, Лука, кроется истина. В каракулях высокочастотных электромагнитных разрядов я обнаружил мысль, которая перевернет всю нашу жизнь. Уверяю тебя, что ты вскоре будешь читать свои стихи лично Гомеру, а я неподалеку буду обсуждать свои открытия с Архимедом. Что будет делать при этом миссис Филипов? Вероятно, общаться с богинями. Искренне твой, Николай I, Колорадо-Спрингс»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
