Читаем без скачивания Внедрение - Андрей Константинов

В ванной, умыв лицо, Якушев долго рассматривал Зоину косметику, маникюрный набор, еще какую-то женскую ерунду. Вороватым движением Егор схватил ее помаду и сунул себе в карман. В ту же секунду у него все поплыло перед глазами: «Господи, да я же ее хороню!» И он снова потом долго умывался холодной водой…

Когда Якушев наконец-то вышел из ванной, муж устало поинтересовался, нужна ли Зоина фотография. Егор кивнул и что-то прошептал, подумав, что у него никогда не было ни одной ее фотографии. Господин Николенко принес фотоальбом. Якушев начал перелистывать его с таким чувством, будто подглядывал в замочную скважину. С трудом он смог остановиться и отобрать несколько снимков.

Муж Зои выглядел очень плохо – он казался каким-то блеклым, поникшим, видно было, что он потрясен и совершенно не понимает, что могло случиться. Ему постоянно звонили какие-то большие люди – в том числе, как понял Егор, и из ФСБ. Все предлагали помощь или обещали помочь без предложений.

Однажды, как показалось Якушеву, позвонила Вера и тоже, видимо, пообещала подключить все свои связи.

Николенко вздыхал, благодарил всех, а на предложение Веры, очевидно, зная о, скажем так, неоднозначной репутации ее мужа, ответил уклончиво:

– Спасибо, но пока, я думаю, не стоит. Все и так делается. Подключены очень серьезные силы.

Егор, услышав это, только вздохнул. Даже несмотря на свой «огромный» трехмесячный опыт в розыске, Якушев понимал, что все «очень серьезные силы» – это пока только он, опер шестнадцатого отдела, делающий хоть какую-то конкретную работу. Все остальные – звонили, отдавали и принимали руководящие указания и порождали большие или маленькие «волны». Надо сказать, что этот «айсберг» всегда так устроен. Очень часто богатые и известные люди, а также ответственные работники полагают, что достаточно некой команды сверху, и весь механизм немедленно завертится, как часы. А в том-то и дело, что не завертится! Нет, конечно, команда сверху очень важна, но залог успеха – это, как правило, заинтересованность конкретного исполнителя, о котором, как о человеке маленьком, не думают, забывают, считая, что он – обязан. Начальник ГУВД может бодро пообещать кому-то, что бросит на раскрытие чего-то там лучших оперов и они будут «землю рыть». А «лучшие опера», засунув руки в брюки, будут, не видя своего конкретного интереса, не рыть землю, а придумывать объяснения для всего мира, отчего рыть эту землю «объективно не представляется возможным». Богатые и известные люди начинают злиться, не понимая, в чем дело, потом устают от общих рассуждений и с чертыханьем стараются забыть о проблеме. Так что команды сверху, конечно, хороши, но не всегда. Например, если надо украсть автомат из воинской части, то лучше договариваться не с адмиралом-генералом, а с прапорщиком. Адмирал-генерал скажет: «Нет проблем!» – и даст команду сверху, которая, в лучшем случае, просто будет как-то похерена и забыта, а в худшем ее, не дай Бог, звероподобно начнут выполнять, и тогда всех накроет ФСБ, включая генерал-адмирала и его серьезного приятеля, которому вдруг для охоты понадобился автомат. Шансы на то, чтобы вывернуться, останутся лишь у того же прапора…

В случае с исчезновением Зои все было, конечно, по-другому. Тут конкретный исполнитель сам горел, не нуждаясь ни в каких «пришпориваниях» сверху…

Обстоятельства исчезновения Зои Николаевны были весьма простыми: она три дня назад позвонила супругу, сказала, что может задержаться (такое случалось часто), ночевать не пришла (такое бывало, но редко) и больше на связь не выходила, пропав бесследно. Ее мобильный телефон был выключен, никакие похитители ни с какими требованиями о выкупе не звонили. Из больниц не звонили также. Ближайшие подруги пребывали в полном неведении. Касаемо гипотетического «запоя» – супруг Зои теоретически допускал, что она могла где-то с подружками «пошалить», – но не три же дня!! Таких долгих загулов у Зои Николаевны никогда не было. Любовников, по мнению мужа, у нее тоже не было.

Якушев закашлялся и, отводя глаза, чтобы не выдать себя, спросил по-деловому:

– Я вижу, у вас много знакомых, которые могут помочь?

– Да, подключил… там…, – устало ответил муж, закрывая лицо ладонями.

– А распечатку мобильного телефона – без постановления суда – оперативно, – они смогут быстро сделать?

Николенко отнял руки от лица и внимательно посмотрел на опера. За сегодняшний день это было первое конкретное предложение, которое он услышал.

– Да, конечно. Кто решает этот вопрос – начальник ГУВД?

– Нет, – покачал головой Егор. – Нам нужен начальник службы безопасности GSM Гусев. Но он – бывший контрразведчик, его из пушки не прошибешь. Я сам не сталкивался, но ребята рассказывали…

– Понял. – Николенко кивнул, схватил телефон и пару минут разговаривал с кем-то в категоричном тоне. Потом он повернулся к оперу и сказал: – Иди к этому Гусеву прямо сейчас – ему уже звонят, и он не откажет.

Они быстро дописали все формальные бумаги, и Егор собрался уходить. При прощании Николенко, пожимая руку Якушеву, предложил:

– Ты, если что надо, обращайся смело. Давай напрямую общаться, а? Я могу и по-другому, но ты парень смышленый и хороший…

Егор вспомнил, как Зоя тоже называла его «хорошим», у него перехватило горло, и он неожиданно, давая согласие, перешел на «ты»:

– Давай.

Зоин муж удивленно вскинул было брови, но тут же кивнул:

– Правильно… Не «выкай» мне, так проще… Ты скажи, что надо… Может, чтоб дело уголовное возбудили?[30]

Якушев покачал головой:

– Не в деле дело.

Они оба заметили, что получился каламбур, но улыбаться не стали.

– Ну, я не знаю, что надо, – еще раз предложил Николенко. – Ты сам говори.

Егор подумал и сказал:

– Хорошо. Я вечером позвоню – поспрашиваю номера телефонные из распечатки… Вы ведь многие наверняка знаете… Ну, чтоб не морочиться с лишними установками.

– Само собой! Хоть ночью звони!

Они еще раз пожали друг другу руки, и Якушев побежал в офис GSM. Он бежал и думал: «Вот ведь какая штука эта жизнь… Мужик-то, похоже, хороший… Если бы он знал… Хотя, конечно, не в этом дело… По крайней мере, сейчас…»

В офисе GSM его принял начальник службы безопасности господин Гусев лично. Глядя на этого человека с типично «комитетовской» внешностью, очень трудно было заставить себя обращаться к нему «господин». Его хотелось называть «товарищ Гусев». Начальник службы безопасности вежливо, но без восторга поприветствовал Якушева, сразу же куда-то перезвонил и отдал какие-то распоряжения. Не отрывая трубку от уха, он спросил уже у Егора:

– А антенны[31] делать?

– А? – встрепенулся Якушев. – Да, а что это такое?

– Понятно, – сказал Гусев и скомандовал своему телефонному собеседнику. – С антеннами за месяц.

Потом он снова посмотрел на Якушева:

– А терминал?[32]

Молодой опер снова промычал что-то утвердительно-недоумевающее. Гусев вздохнул, распорядился поискать саму трубку Зои на случай, если в нее вставили другую sim-карту, а затем сухо объяснил Егору, что такое антенны и азимуты.

Закончив короткую лекцию, Гусев потерял к оперу всякий интерес и вновь уткнулся в свои бумаги. Якушев кашлянул:

– А вот раньше мне говорили…

Начальник службы безопасности GSM даже не стал его слушать:

– Раньше – это было раньше. Учись лучше, а не булькай тут у меня. Ступай. Распечатки сейчас получишь.

Егор невольно подтянулся и кашлянул еще раз:

– Товарищ Гусев! А я могу, если что, еще раз к вам обратиться?

– В рамках этого конкретного дела – да! Если начнешь хитрить и таскать ко мне просьбы и залежи твоих дружков-оперов – пожалеешь и ты, и все ваше РУВД. Свободен.

Гусев был ДээРом[33] от контрразведки, а потому к оперативникам из отделений милиции относился с усталой досадой, примерно так же, как офицер-подводник к матросу береговой службы.

Биллинги[34] звонков Зои Якушеву отдали действительно очень быстро. Схватив заветные листы, Егор выскочил из офиса GSM и начал просматривать распечатки прямо на ходу. Он натыкался на прохожих, но даже не извинялся. Цифры и графы прыгали у него перед глазами. Якушев встряхнул головой, постарался взять себя в руки, нашел глазами свободную скамейку неподалеку, уселся и начал чиркать в распечатках ручкой. Подчеркивая некоторые телефонные соединения, он создавал подобие геометрической системы… Сначала Егор отметил, что последний разговор по мобильному телефону состоялся в субботу днем, в 13:17.

– Так, – сказал опер вслух. – В субботу… А сегодня у нас вторник.

Какая-то женщина, услышав его странную реплику, шарахнулась в сторону, как от наркомана. Якушев не обратил на нее никакого внимания. Он смотрел в распечатки и видел, что последний разговор Зоя вела, следуя по трассе Санкт-Петербург – Выборг. Все предыдущие звонки были еще в самом городе… Да, и еще: пока никто в Зоину трубку не вставлял другую sim-карту… а может, на трассе разговаривала уже не Зоя, а тот, кто трубкой завладел? Так, с кем был разговор?