Все будет, ваше сиятельство, — тяжело дыша, ответил лекарь. — В течении тридцати минут обещались все доставить. Никогда в жизни мне не приходилось столько болтать, — сокрушался он.
Мы вернулись к машине, когда первые грузовики с мешками полными зерна стали подъезжать. Не совсем доверяя аптекарю я заслал проверить содержимое мешков Ваньку. То же провернули с овощами, фруктами и прочим. И только убедившись в том, что аптекарь нигде не надурил нас, я передал ему все запасы рукреции.
— Очень приятно иметь с вами дело, — он весь аж просиял, получив на руки столько ценного порошка.
Я же сел в машину и приказал Ване ехать домой. Наша машина двинулась, и за нами потянулся целый караван из грузовых автомобилей.
В этот момент я и не подозревал, какие трудности меня поджидали дома.
Глава 11
Дорога обратно заняла больше времени, чем предполагалось. Грузовики с провизией и материалами еле тащились по размытой дороге, а к вечеру и вовсе начался дождь, превративший грунтовку в месиво. Мы с Ванькой вынуждены были несколько раз вылезать и толкать застрявшие машины, пока наши сапоги не покрылись толстым слоем грязи.
Когда наконец показались огни деревни, я почувствовал облегчение. Но оно длилось недолго.
— Ваше сиятельство! — из темноты перед машиной выскочил Ермолай, его лицо было бледным, а глаза расширены от ужаса. — Спасите! Они… они уже здесь!
Ванька резко остановил машину.
— Кто? — хмурясь, спросил я, хотя варианта было всего два: живые или мертвые.
— Ожившие! Их целая толпа! Напали с запада, как только стемнело!
Я выскочил из кабины, приказав Ваньке организовать разгрузку и спрятать провизию в полях до дальнейших моих указаний. Сам же бросился к частоколу, на ходу доставая нож.
Картина, открывшаяся мне, была словно из кошмара.
Перед частоколом, в свете факелов, метались десятки теней — изможденные, с пустыми глазницами, с кожей, обтянувшей кости так, что казалось, будто они вот-вот рассыпятся. Но они не рассыпались. Они шли. Медленно, но неотвратимо, царапая длинными ногтями по бревнам частокола.
— Где Пётр⁈ — закричал я, пробираясь к воротам.
— На западной стороне! Они прорвались там!
И мне теперь надо было как-то прорываться в деревню.
Я побежал вдоль частокола, огибая его на приличном расстоянии, чтобы не быть замеченным ожившими. Для меня одного их было слишком много, чтобы бездумно бросаться в лобовую атаку.
Обогнув мертвецов и зайдя с западной стороны, я увидел нелицеприятную картину: западная часть частокола была разрушена. Не сожжена, не сломана — словно дерево просто сгнило за несколько часов, рассыпавшись в труху. А через пролом уже лезли новые и новые фигуры.
Мужики стояли на стенах, бросая в оживших камни и ливая их кипятком, но те, казалось, не чувствовали боли.
Придется после того, как отобьемся, с карьера натаскать больше камня, чем я планировал. Частокол, откровенно говоря, не оправдал возложенных надежд.
Сквозь открывшиеся щели я мельком увидал, как Пётр с горсткой мужчин отчаянно отбивался, но их силы были на исходе. Один из оживших вцепился в плечо молодого парня — тот закричал, когда пальцы мертвеца впились в плоть, и тут же упал, захлебываясь черной жидкостью, вытекавшей изо рта.
Оторвав кусок ткани от рубахи, я быстро насыпал на него порошок рукреции, затем провел пальцем по лезвию ножа, прорезая кожу. Капли крови упали на порошок — и он вспыхнул алым огнём. Закалив клинок в огне и тем усиливая его магию, я побежал к пролому, сделал несколько мощных шагов и влетел в ничего не подозревавшую толпу сзади, размахнувшись ножом. Лезвие, заряженное магией, вспыхнуло синим пламенем и разрезало первого мертвеца пополам. Тело рассыпалось в прах. На меня тут же обратились пустые взгляды дюжины мертвецов.
— Ваше сиятельство! — Пётр, весь в крови, радостно воскликнул, увидев меня.
— Какого черта ты не позвонил⁈ — выругался я, отрубая клинком голову ещё одному мертвецу и мгновенно отскакивая в сторону от крепких объятий второго. Вот только их было куда больше.
— Не успел, ваше сиятельство, — прокричал Пётр, пронзая вилами голову напиравшего на него мертвеца.
— Обсудим позже, — рассекая пополам голову очередного ожившего, пытавшегося меня укусить, ответил я и следом отдал приказ: — Бегите ко мне в подвал. Там есть чем поджечь этих тварей.
Мертвецы напирали и пытались взять меня в кольцо, заставляя меня отступать все ближе к лесу.
Наш бой с толпой оживших со стороны, наверное, был похож на танец. Раз-два-три, удар, раз-два-три, прыжок. Но мои силы тоже не были бесконечными. Мышцы начинали уже твердеть от усталости, а лёгкие жгло изнутри. Это тело явно никогда не участвовало в длительных схватках.
Когда я уже переступил черту, где начинался лес, у самого частокола вспыхнуло пламя.
Огненная волна ударила в мертвецов, и они вспыхнули, как сухая солома. Их крики — хриплые, нечеловеческие — огласили ночь. Черный дым поднялся к небу.
Я довольно улыбнулся. Моя школа.
Сквозь крики и вопли мне даже послышался чей-то истошный крик:
— Гори!
Тем временем, меня словно целенаправленно хотели увести подальше в лес, но в мои планы поход по грибы и ягоды в свете Луны не входило, потому я решил прорываться обратно к деревне.
Рубанув ноги двум ожившим ближе всего находившимся ко мне, я толкнул их назад. Мертвецы попадали, словно домино, и на несколько мгновений открывая мне дорогу в деревню. Недолго думая, я побежал по телам оживших. Множество рук попыталось меня ухватить, но лишь единицам удалось ко мне приблизиться, но и по тем я прошёлся хлестким ударом клинка, отсекая пальцы наглецов.
Горящие ожившие метались, издавая нечеловеческий рев, а те, кто не горел, шугались от загоревшихся братьев. На этом направлении начался абсолютный хаос в стане врага.
Мы побеждали в этой битве — в этом не было сомнений. Но уже сейчас я продумывал, как нам действовать впредь. Вряд ли это последний их визит. К тому же люди хана будут куда, как организованнее.
Добежав до деревни, отмахиваясь по дороге клинком, я впервые с начала боя, смог перевести дыхание.
— Ваше сиятельство, они еще пытаются прорваться на восточной стороне, — доложил мне Пётр.
— А чего тогда стоим? Бегом туда! — скомандовал я и сам побежал к восточным воротам.
Восточные ворота оказались в чуть лучшем состоянии, чем западная стена, но ненамного. Частокол здесь ещё держался, но несколько брёвен уже почернели и покрылись трещинами, будто их изнутри разъедала какая-то зараза.
