Они начали подпихивать под тушу все, что попадалось под руку, чтобы хоть немного перевалить ее на другой бок, и после долгих трудов это получилось. Ли подхватил Берта подмышки и так рванул, что тот заорал не своим голосом и потерял сознание. А Ли шмякнулся на мягкое место. Вытащил!
Март без сил опустился на пол, усеянный каменным крошевом, забрызганный розовой кровью чудовища. Лумис доставал склянку с зельем.
– Посмотри вокруг, Ли, – скомандовал он, – тут должны быть сундуки. И не один, А в них должны быть зелья. Просто не может не быть.
Ли кивнул и отправился вдоль стен. Март следил за ним, стараясь держать глаза вместе. Он смертельно устал, адски болела рука, больше всего хотелось лечь и поспать.
Хвост дернулся, словно в последней судороге, и едва не перерубил Ли пополам. Эльфа отмело к противоположной стене, ударило о нее, он упал и не попытался встать, Март даже не понял, как оказался рядом. Ли смотрел на него расширенными глазами.
– Хреново, – тихо сказал он. – Похоже, он мне за все отомстил. Позвоночник…
– Лумис! – крикнул Март, но Лумис уже был рядом. Он при нужде тоже умел быстро бегать.
– Мать твою! – выругался он, и Март, никак не чуравшийся непристойностей, даже притих – вот уж мать поминать было самым страшным ругательством. Лумис влил в рот Ли содержимое двух оставшихся склянок и только тогда сел рядом. – Ффуу, успел. Успокойся, Март, теперь он не умрет. Мы найдем еще зелья. Эх, жаль, купить его здесь негде. А вот тебе придется терпеть. Нечем… То есть имеются у меня некоторые снадобья, еда кое-какая… Поможет тебе продержаться некоторое время. Но, в общем… неважные дела. Этого чучела тут быть не должно, рановато… Против него другое оружие надо, вот в чем дело, а такое оружие будет дальше. Ну ничего. Я сейчас пороюсь в сундуках, авось…
– Хвоста берегись.
– Да умер он уже, – отмахнулся Лумис и попер не вдоль стеночек, а наискосок и, конечно, получил хвостом, как Ли, и даже отлетел прямо к ним. Голубые глаза были исполнены удивления… и угасания. – Надо же…
Март, заприметив сундук, бросился к нему, не выпуская из виду чудовище. Сундук был полон, и Март потратил драгоценные мгновения, выбрасывая из него оружие, доспехи, непонятные предметы. Скляночка была одна.
– Дай мне, – потребовал Лумис. – Дай, иначе я не успею сохраниться! Иначе придется проходить последний уровень сначала, от постоялого двора, а вы ранены все, у вас не получится второй раз даже дойти до этого гада…
– У тебя же режим бога, – пролепетал Март, разрываясь между безжизненным лицом Ли и угасающим взглядом Лумиса.
– Я и не умру! Вы умрете!
Наверное, он хотел рявкнуть, но сил уже не оставалось, и он прошептал, и все равно Март послушался приказа. Не стоит спорить, когда ввязываешься в Игры богов. Он выдернул пробку и выплеснул зелье в приоткрытый рот Лумиса. А если поздно?
Лумис вздохнул.
– Успеваю. Подождите, я перезагружусь. Приду. Ждите. Просто ждите.
И его никак не тщедушное тело начало таять, как льдинка в костре. Март благоговейно смотрел на пустое место, где только что лежал их предводитель. Застонал Ли.
– Что там у вас? – услышал Март. Берт, подтягиваясь на руках, полз по направлению к ним, благоразумно держась стен. Чудище не шевелилось. Берт сел на пол, прислонился к стене и перевел дыхание. – Где Лумис?
– Я не знаю. Исчез. Велел ждать.
– Значит, будем ждать… Все равно мы не бойцы. Ли тяжело ранен?
– Позвоночник сломал. Лумис отдал ему последнее зелье.
Берт покачал головой.
– Плохо. Для тяжелой раны надо не менее трех склянок, а одну он успел дать мне.
– Он вернется, – полусказал-полуспросил Март.
– Вернется, – куда более уверенно согласился Берт. – Ты тоже ранен. Снимай куртку. Раз нет зелий, обойдемся перевязкой.
Кряхтя от острой боли, Март кое-как стянул куртку. Берт разорвал его рубашку и туго перетянул плечо. Март два раза ненадолго терял сознание. Опять ключица сломана.
Потом усталость все же взяла свое, и он заснул, даже не подумав о том, что кто-то должен присматривать за чудовищем. Кто его знает, оживет – и проголодается. А с другой стороны – ну и оживет. Берт не может встать, Март не может драться, Ли вообще без сознания. Первое, второе и третье. Суп, картошка с луком и компот. Как же Март любил компот! С детства, когда по праздникам мать подолгу кипятила сушеные фрукты и ягоды, добавляла пару ложек меда или сахара… Пить было так вкусно, но еще вкуснее было вылавливать маленькой ложечкой разбухшие вишенки и виноградинки, кусочки груш, пластики яблок, целые абрикосины…
Когда он проснулся, ничего не изменилось. Неровно дышал Ли – но дышал, дремал Берт. Рука болела отчаянно, даже не рука, вся левая половина тела, но Март заставил себя встать и пойти, пошатываясь, вдоль стен. Лумис говорил, что здесь должно быть несколько сундуков.
Он нашел два заколоченных ящика, три смоленых бочки, четыре полусгнивших сундучка и большой разукрашенный ларь. Ни ящики, ни бочки открыть ему не удалось – сил не хватило отодрать доски и сбить обручи; в сундучках не было зелий, но были куски сушеного мяса, хлеб и вяленая рыба. Кроме того, он отыскал бочонок с сидром и прикатил его пинками. У Берта руки целы, он сумеет открыть. Поесть надо. И как же хочется пить! Сны о компоте только усилили жажду. Марту казалось, что у него пересохло все внутри, до кишок.
Пить получалось только с руки – снаряжение все осталось у входа в руины, а здесь ничего подобного не было. Сидр был кислый, дешевый, зато мокрый, и Берт пил его с куда большим удовольствием, чем накануне приличное вино в гостинице. Март влил несколько пригоршней в рот Ли, и тот глотал, хотя и не спешил приходить в себя. А может, это и к лучшему, ведь ему ужасно больно.
Самому Марту после еды стало лучше, даже, кажется, боль приутихла, силы появились. Повеселел и Берт. Когда Ли открыл наконец глаза, они покормили и его, засовывая ему в рот маленькие кусочки размоченного в вине мяса и хлеб.
– Успокойся, – сказал Ли знакомым ровным тоном, – терпимо. Я чувствую тело, но не могу им владеть. И боюсь, телу настоятельно требуется избавиться от излишков жидкости… не хотелось бы в штаны. Кто-нибудь готов мне помочь?
Время тянулось, как и полагается в ожидании. Когда идешь куда-то час, этого часа не замечаешь, но когда приходится ждать, час становится бесконечным. А они ждали гораздо дольше. Запах мочи уже не раздражал. Март отходил по нужде, Берт отползал, но перетаскивать Ли они боялись, только переворачивали его на бок. Пол здесь был неровный, и все стекало, так что лежал Ли не в собственной луже, но рядом с ней. Впрочем, после нескольких месяцев в тюрьме хартингов им ли переживать по поводу запахов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
