о том, хватает ли хлеба до нового урожая, чего не хватает больше всего.
«Месье граф, — робко проговорила старая Мари, хозяйка одного из домов, — сынок мой, Луи, работящий… но руки у него золотые, резчик. Мечтает в город, к мастеру…»
«А у нас, месье, — добавил плотник Жак, чей амбар уже поднимался под руководством Армана, — инструменты тупятся, хорошей стали не достать…»
Леонард внимательно слушал, запоминая. «Луи-резчик… Инструменты…» — мысленно отмечал он. Это были не просьбы о милостыне, а просьбы о возможностях. Это было ценно. Он обещал подумать, зная, что Арман — его надежный «теневой министр» — поможет найти решения. Эти утренние часы наполняли его чувством реальной пользы, далеким от интриг высшего света.
За обедом, когда Арман отчитался о поездке на мельницу (проблема с жерновом решена, новый мастер уже едет), Леонард неожиданно сменил тему.
«Кстати, кузен, готовь свой лучший камзол. Мы едем на бал к маркизу де Тревилю в конце недели.»
Арман замер с куском хлеба на полпути ко рту.
«На бал? Лео, ты шутишь? Ты же знаешь, я…»
«…предпочитаешь тишину кабинета и запах свежеспиленного дерева? Знаю, — улыбнулся Леонард. — Но я уже дал согласие. От имени нас обоих. Отказаться сейчас — верх неприличия. Маркиз — важная фигура.»
«Но Лео… — Арман поставил хлеб на тарелку, его лицо выражало легкую панику. — Зачем мне туда? Я буду там как… как ворона в павлиньих перьях. Тень при графе — вот моя роль. И тональность её лучше не менять.»
«Тени тоже иногда нужно показаться на свет, чтобы не забыли, откуда она падает, — парировал Леонард, сохраняя безмятежное выражение лица. — И к тому же, твой камзол, кажется, видел лучшие дни. Пьер!» — позвал он своего личного камердинера, вошедшего по стуку. — «Пришли кого-нибудь быстрого в город. Пусть скажут месье Лебрену, что граф де Виллар и месье де Люсьен требуют его немедленно для срочного пошива. Бал в конце недели.»
Арман простонал.
«Лебрен? Лео, это же королевский портной в изгнании! Его услуги стоят…»
«…ровно столько, сколько я готов заплатить, чтобы мой кузен выглядел достойно дома Виллар, — закончил Леонард, отрезая любые возражения. Он видел недоумение в глазах Армана, смешанное с легким шоком. Чего он добивается? — явно думал кузен. Леонард не спешил раскрывать карты. Слишком рано. «Ешь, кузен. Портной приедет к вечеру, а нам еще дела в кабинете.»
После обеда они прошли в кабинет Леонарда — просторную комнату, где соседствовали старинные фолианты по геральдике и свежие чертежи дорог и мостов. Леонард развернул карту поместья.
«Арман, ты невероятно много делаешь для Виллара. Управляешь текучкой, стройками, финансами… Но я хочу дать тебе что-то большее. Не просто задачи, а проект. Твой собственный проект. Крупный. Ответственный.»
Арман насторожился.
«Проект? Какой?»
«Видишь эти земли на северной границе? — Леонард ткнул пальцем в участок, граничащий с лесом. — Заброшенная ферма «Ла Шене». Хорошая земля, но запущенная. Я хочу возродить её. Но не просто как ферму. Как образцовое хозяйство. С новыми методами севооборота, возможно, с экспериментальным садом, может, с небольшой сыроварней. Что-то, что станет не только доходным, но и показательным для других арендаторов.»
Он смотрел на Армана, видя, как в глазах кузена загорается профессиональный интерес.
«Я хочу, чтобы ты возглавил это. Полностью. От планирования до реализации. Твой проект, твоя слава.»
«Лео, это… это серьезно, — Арман подошел к карте, изучая участок. — Но управлять всем Вилларом и этим…»
«Ты справишься. А текучку понемногу делегируем. Это будет твой вклад в будущее поместья. И твоя… визитная карточка.»
«Но земля… она твоя, — осторожно заметил Арман. — Это огромный дар доверия, но…»
Но ты не примешь её в дар, — мысленно закончил Леонард. Он знал гордость кузена, его болезненное отношение к милости. Прямой подарок земли, даже под благовидным предлогом управления проектом, Арман воспринял бы как подачку, унижение. Гордость — его щит и его тюрьма.
«Ты — управляющий проекта. Полномочный и ответственный. С достойным вознаграждением от дохода, который проект начнет приносить. Это работа. Трудная и почетная. Согласен?» — четко сказал Леонард, играя по правилам, которые Арман примет.
Арман глубоко вздохнул. В его глазах боролись сомнение и азарт инженера, получившего сложную задачу.
«Согласен, Лео. Спасибо за доверие. Я не подведу.»
Он протянул руку, и Леонард крепко пожал её, скрывая торжество. Первый камень моста заложен. Арман не знал, что Леонард уже мысленно оформил дарственную на этот участок на его имя. Документ будет тихо лежать в сейфе до тех пор, пока Арман не докажет себе и всем (особенно герцогу де Ламберу) свою состоятельность как хозяина и предпринимателя. Тогда «Ла Шене» станет не просто проектом, а его собственностью, фундаментом финансовой независимости. Подарок, который нельзя будет отвергнуть, потому что он будет заслужен.
Вечером в салон Виллара вошел месье Лебрен, неся атмосферу Парижа и дорогого сукна. Арман, все еще слегка ошеломленный поворотами дня (утро — крестьяне, день — бал и грандиозный проект, вечер — королевский портной), покорно встал на низкий стул для примерки. Леонард наблюдал, как тонкие пальцы Лебрена бегали по мерке, как он цокал языком, обсуждая достоинства темно-зеленого бархата с серебряным шитьем для графа и глубокого синего камлота для месье де Люсьена.
«Синий… — пробормотал Арман, глядя на дорогую ткань, которую портной приложил к его плечу. — Это цвет надежды, месье Лебрен? Или цвет бездонного моря, в котором можно утонуть?»
Портной, не понявший иронии, восторженно закивал:
«О, месье! Это цвет верности и глубины мысли! Он вам невероятно к лицу!»
Леонард поймал взгляд кузена в зеркале. Там было все то же недоумение: Зачем все это? Бал, проект, бархат… Леонард лишь улыбнулся в ответ, поднимая бокал с вином, которое подал Пьер.
Терпение, кузен, — думал он. Ткань для костюма — лишь первый стежок. А земля «Ла Шене» — первый камень твоего нового статуса. Скоро ты поймешь, ради чего этот бал. Скоро ты поймешь, что надежда — это не просто цвет ткани. И его взгляд упал на карту поместья, где северный участок был уже мысленно помечен не как владение Виллара, а как будущее Армана де Люсьена.
Глава 27. Праздник Новых Начал
Утро в Вилларе началось не с привычных дел, а с торжественной тишины, предшествующей большому событию. Леонард стоял перед зданием, которое стало воплощением одной из его самых смелых идей — Школой Виллара. Оно было не величественным дворцом, но прочным, светлым, построенным с умом и заботой. Стены из местного камня, большие окна, ловившие солнце, и новая, еще
