Но ведь кто-то впустил Джорджиану в дом. Он застучал в дверь, прошло несколько секунд, но внутри никто не отозвался, и он застучал снова, уже громче. Загремел засов, и дверь отворилась. Показался дворецкий, имевший по сравнению с Докинзом еще более невозмутимый вид.
— Черный ход не здесь… Лорд Дэр. Прошу прощения, милорд. Чем могу служить?
— Мне нужно поговорить с леди Джорджианой.
— Сожалею, милорд, но леди Джорджианы здесь нет.
Тристан перевел дыхание, стараясь сдержать свой гнев.
— Я знаю, что она здесь, — спокойно сказал он, — и мне надо поговорить с ней.
— Тогда… пожалуйста… — Дворецкий отступил назад в холл. — Будьте добры, подождите в гостиной, я спрошу.
Тристан вошел в дом. Он устоял перед соблазном подняться по лестнице прямо к спальне Джорджианы, не будучи уверенным, что она занимает ту же комнату, что и шесть лет назад. А кроме того, он сообразил, что это вызовет подозрения, все поймут, что он знает, какую из двадцати комнат занимает Джорджиана.
Слишком возбужденный, чтобы сидеть, он, сжав кулаки, ходил взад и вперед по комнате. Его кожа все еще сохраняла слабый запах лаванды. Проклятие! Ему следовало смыть с себя ее запах, прежде чем он доведет его до безумия.
Судя по часам на каминной полке, было сорок восемь минут шестого. Если она покинула Карроуэй-Хаус в наемной карете за полчаса до того, как он проснулся, то, вероятно, она уже минут пятнадцать находится здесь.
Еще одно проклятие сорвалось с его губ. Если она сейчас не появится, он сам найдет ее. Побег не сойдет ей с рук. Тем более после того, что произошло между ними ночью. И когда он уже все решил.
— Лорд Дэр.
— Какого черта… — Слова замерли на его губах, когда он повернулся к двери. — Ваша светлость, — поклонился он.
— Вы приехали очень рано, — сказала стоявшая в дверях герцогиня, смерив его взглядом холодных зеленых глаз. — Вы не желаете закончить вашу фразу?
Он проглотил насмешку. Герцогиня была одета и причесана. Видимо, она встала сразу, как только приехала Джорджиана. Неужели Джорджи ожидала, что он может приехать и все разрушить? Взять на себя вину за ее побег?
— Нет, ваша светлость, не хотел бы. Я приехал к леди Джорджиане.
— Паско мне об этом сказал. Вы выглядите очень взволнованным, милорд. Я предлагаю вам вернуться домой, побриться, взять себя в руки и вернуться сюда в приличное для визитов время.
— При всем моем уважении к вам, ваша светлость, — резко возразил он, расхаживая по комнате, — мне надо поговорить с Джорджианой сейчас. Я не шучу.
Герцогиня подняла бровь.
— Вижу, что нет. Но я уже спрашивала Джорджиану, она не желает говорить с вами.
Тристан глубоко вздохнул. «Всякая мелочь имеет значение», — напомнил он себе. Он усвоил это в те дни, когда увлекался карточной игрой, и никогда не забывал об этом.
— Она… с ней все в порядке? — спросил он.
— Она почти в таком же состоянии, как и вы. Не буду строить догадки, но вы должны уйти, лорд Дэр. Если вы этого не сделаете по доброй воле, я позову лакеев, чтобы они проводили вас.
Он сдержанно кивнул, от напряжения у него начинали болеть мышцы. Если бы ему пришлось прорываться сквозь стену лакеев ее тетки, может быть, это дало бы ему разрядку и на пару минут доставило удовлетворение, но ничем бы не помогло.
— Хорошо. Пожалуйста, передайте Джорджиане, что я получил ее послание и понял его.
Любопытство в глазах герцогини росло.
— Обязательно.
— Прощайте, ваша светлость. Сегодня я уже не вернусь.
— Прощайте, лорд Дэр.
Она скрылась за дверью, а Тристан вернулся к ожидавшему его Шарлеманю. Это еще не конец. Если возникшие у него подозрения верны, созданное Джорджианой положение является самым благоприятным для него признаком за все эти шесть лет.
— Он уехал, дорогая, — донесся из коридора тихий голос тети Фредерики.
— Спасибо, — сквозь рыдания произнесла Джорджиана.
— Можно мне войти?
Меньше всего ей хотелось видеть лицо своей тетушки, но герцогиня имела право услышать от нее объяснение. Вытирая слезы, Джорджиана, пошатываясь подошла к двери и открыла ее.
Герцогиня закрыла за собой дверь и прислонилась к ней.
— Он тебя обидел? — чуть слышно спросила она.
— Нет! Конечно нет. Мы… поссорились, и все, и я просто… не захотела там оставаться.
Она отошла к креслу, стоявшему у окна. Забравшись в него с ногами, Джорджиана от всей души пожалела, что не может стать невидимкой.
— Чего он хотел?
— Поговорить с тобой. Так он мне сказал. — Тетушка осталась стоять у двери, явно намереваясь перехватить горничную, прежде чем та внесет в комнату чай и увидит племянницу в полубезумном состоянии. — Он просил передать тебе.
— Что… что передать?
— Он получил и понял твое послание.
— Он так сказал?
Принесли чай, и герцогиня сама вышла за ним в коридор. Джорджиана глубоко вздохнула. Он не погубил ее. Он не принес ее чулки, не швырнул их на землю и не закричал, что уже дважды переспал с леди Джорджианой Холли и что она распутная девка и ветреница.
— О, еще он сказал, что больше не вернется сегодня, из чего я делаю вывод, что в будущем виконт еще сюда приедет.
Джорджиана попыталась собраться с мыслями, но она сейчас чувствовала такое облегчение, что ей не хотелось больше ни о чем думать.
— Спасибо за то, что приняли его.
Герцогиня налила чай, бросила в чашку два куска сахара и добавила щедрую порцию сливок, после чего протянула чашку Джорджиане:
— Пей.
Чай был горьковатый, но сливки и сахар смягчали вкус, и Джорджиана сделала два больших глотка. Тепло растеклось по ее телу от желудка до кончиков пальцев.
Тетушка устроилась в глубокой нише окна, позади Джорджианы, так, чтобы девушка, если не хотела, могла не смотреть на нее. Фредерика Брейкенридж всегда отличалась деликатностью.
— Должна заметить, что не видела тебя в истерике лет, наверное, шесть. И тогда Дэр имел к этому какое-то отношение, если не ошибаюсь.
— Он расстраивает меня.
— Это я вижу. Зачем тогда поддерживать с ним отношения?
Джорджиана смотрела, как медленно расплываются сливки в тонкой фарфоровой чашке.
— Я… хотела преподать ему урок.
— Кажется, он усвоил его.
Джорджиана сумела изобразить негодование.
— Да уж надеюсь.
— Так почему ты плачешь, моя милая?
— Потому что я не уверена, что он заслужил его, и потому что я совсем не испытываю к нему ненависти, а он теперь ненавидит меня.
— Бедная девочка! — Герцогиня встала. — Я пришлю к тебе мою Даниэлу, она поможет тебе переодеться в ночную рубашку. Допивай чай и ложись спать.
— Но сейчас утро.
