— Это было бы просто здорово! Не хотелось бы опоздать на учебу.
Я беру ее под руку, и мы выходим на подземную парковку.
— Здесь так жутко, — она окидывает взглядом темное пространство с одиноко стоящими машинами. — Похоже, они экономят на освещении.
— Они вообще на многом экономят, — тащу ее к машине, ускоряя шаг. По моей спине снова бежит холодок. Что-то не так. Но я никак не могу понять, что.
— Я слышала, скоро начнется строительство нового спортивно-оздоровительного комплекса. Там будет все по-современному!
— Да. Это была идея моего босса. Он сейчас договаривается о финансировании с каким-то инвестором из Москвы.
— Идея Никиты?
— Нет! Того босса, который над ним! Максим Викторович!
— У Никиты есть босс? Никогда бы не подумала! Как же его эго справляется с этим?
Ее звонкий смех разносится по парковке, пока я роюсь в сумке в поисках ключа. Нехорошее предчувствие только усиливается. Почему? Почему, именно в такие моменты поиски ключа кажутся такой сложной задачей?
Наконец сигнализация пищит, и я рывком распахиваю дверь.
— Садись скорее! — поворачиваюсь, но вместо Агнешки на меня смотрит какой-то долговязый пугающего вида парень. Рядом с ним небритый амбал держит испуганную соседку Никиты за локоть.
— Ты телка беркута? — он злобно спрашивает ее, встряхивая.
— Это я! Я! — подбегаю к нему и сильно толкаю в плечо, отчего он ослабляет свою хватку на ее руке. — Беги, Агнешка! Уходи! — кричу ей что есть силы.
Тяжелый ботинок пинает меня в бок, заставляя упасть на колени.
— Заткнись, сука! — шипит долговязый и переводит свой взгляд на Агнешку. — И эту бери! Возьмем обеих!
— Но шеф сказал, только ее! — второй указывает на меня пальцем.
— Ну так прояви инициативу, тупица! Вторая сгодится для продажи! Совсем мелкая еще! Наверное, девственница!
Похоже, из них двоих долговязый главнее. Стоя на четвереньках, отползаю от них, стараясь привлечь все внимание на себя, и снова кричу: — Не стой! Беги же! — и, резко вскочив, делаю попытку убежать, но худой хватает меня за развивающиеся волосы и больно тянет на себя.
С ужасом наблюдаю, как амбал догоняет девушку, которая оказалась втянута во все это только из-за меня. Она превращается в вихрь, крича, царапаясь, пытаясь оттолкнуть его ногами и руками. Он ударяет ее ладонью наотмашь по лицу, но она только еще яростнее вырывается. Тогда, словно в замедленной съемке, я вижу, как он отводит локоть назад и ударяет ее в лицо. Ее тело сразу же обмякает в его руках.
— Ты тоже будешь драться, сука? — мой похититель дергает меня за волосы.
Я знаю, сопротивление только ухудшит мою ситуацию, но ничего не могу поделать с инстинктом, когда он тащит меня к черному фургону с глухими стенками и пытается запихнуть меня в него вслед за потерявшей сознание Агнешкой. Если я сейчас не вырвусь, это конец! Никто не найдет нас!
Я догадалась, что это Дикие. И слышала, как много девушек пропало без вести, оказавшись в их лапах. Поднимаю колено, пытаясь ударить его в пах. И мне почти удается это, как вдруг сбоку мелькает тень.
— Никита! — моя последняя мысль перед тем, как я чувствую острую боль в виске и теплую струйку крови, бегущую по моему лицу. Через мгновение все вокруг уплывает и свет меркнет.
47
Застонав, перекатываюсь на бок и ударяюсь обо что-то мягкое. Агнешка! По тому, как вибрирует пол подо мной, понимаю, что мы все еще в фургоне, и он движется с большой скоростью. Открываю глаза, но вокруг темно. Поворачиваюсь к Агнешке и наощупь ищу ее голову. Она по-прежнему без сознания. Приподнимаюсь на локтях, но дикая боль тут же пронзает мои виски, а перед глазами пляшут пятна. Наверное, у меня сотрясение.
Машина делает резкий поворот, и это отбрасывает меня на стенку фургона, вызывая резкую боль в боку, там, куда долговязый пнул меня ногой. Надеюсь, мои ребра не сломаны. Скорее всего нет, иначе боль была бы постоянной. Когда через некоторое время фургон дергается и останавливается, боковая дверь распахивается, и я щурюсь от яркого дневного света. Закрываю глаза, пытаясь притвориться, что все еще в отключке. Но, когда один из похитителей ударяет меня ботинком по ребрам, не могу сдержать крик.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вставайте, сучки! Приехали! — амбал вытаскивает меня за волосы из машины и бросает на землю. Да что ж такое! Если мы выберемся отсюда живыми, обрежу их к черту! Слава Богу, соседка Никиты тоже приходит в себя. Помогаю ей встать, потому что эти два придурка и пальцем не шевелят, чтобы помочь ей выбраться из фургона. — Шевелитесь. Туда! — он указывает на дом.
Мне не остается ничего другого, как следовать внутрь. Боль в висках слишком сильна, чтобы пытаться бежать. К тому же я не могу бросить Агнешку. Когда мы заходим в дом, мне в нос ударяет затхлый запах. Что-то теплое скатывается по моей щеке. Слеза? У меня нет времени плакать и жалеть себя. Я должна найти способ, как нам выбраться отсюда. Провожу ладонью по щеке и опускаю глаза на руки. Это не слезы. Это кровь. Прямо как во сне! Должно быть, моя рана на голове все еще кровоточит. Это плохо! Ох, как плохо! Не сомневаюсь, что этот дом стоит где-то у черта на куличках. Там, где никто не услышит наших криков.
— Сторожи их! А я пойду осмотрюсь вокруг и заодно наберу дров. Ночи уже холодные, а нам торчать тут не меньше двух дней, — долговязый обращается к амбалу. — Давай, получше следи за ними!
Как только он уходит, его напарник мерзко улыбается нам и подходит к Агнии, сидящей на полу и держащейся за голову. Она еще не совсем пришла в себя, ее взгляд затуманен. Возможно, у нее тоже сотрясение мозга. Значит они будут держать нас здесь два дня? А что дальше? Что бы это ни было, это не будет приятным.
— Как во время ты очухалась! — амбал расстегивает ширинку и тянет ее за ноги на себя. Ее пронзительный крик наполняет воздух, и она пытается оттолкнуться от него, размахивая ногами и руками.
— Отпусти ее, придурок! — подбегаю к нему и накидываюсь с кулаками. Он отшвыривает меня одной рукой в сторону, второй держа Агнешку за шею. Больно ударившись головой о пол, пытаюсь сфокусироваться на нем и тогда я замечаю это. Пистолет! Этот идиот вынул пистолет из-за пояса и положил рядом с собой на пол. Осторожно подтягиваюсь на руках по полу и дрожащими пальцами тянусь к пистолету. Еще какая-то секунда, и он будет у меня! Делаю резкий рывок вперед и хватаю заветную цель. Теперь наше освобождение в моих руках! Быстро откатываюсь в сторону и вскакиваю на ноги.
— Отпусти ее или я выстрелю! — рычу на него. Он не сразу понимает, что ситуация изменилась, и силы теперь на моей стороне. — Пусти! Я буду стрелять! — говорю, стараясь звучать хладнокровно, но не перейти на крик, чтобы его друг не услышал меня. Наконец он отпускает шею Агнешки, и она тут же пинает его ногой в бедро.
— Иди сюда! Скорее! — киваю ей, крепче сжимая пистолет двумя руками. Она подползает ко мне и с трудом поднимается на ноги.
— Давай телефон! — говорю ему. Не знаю, у кого из них мой телефон и, самое главное, ключи от машины, но времени выяснять это, сейчас нет. Сгодится любой телефон. Я помню номер Никиты наизусть.
— Иди и забери! — он разводит руки в стороны, зловеще улыбаясь, а Агнешка делает шаг к нему.
— Стой! Нельзя подходить к противнику на расстояние захвата! — хватаю ее за руку. — Давай телефон или ты труп! — цежу сквозь зубы.
— Ты не выстрелишь, сучка!
— Даже не сомневайся! Выстрелю! — черт! Что же делать-то? Нет времени припираться с ним дальше. Придется уходить без телефона. — Садись! На корточки! — приказываю ему. — Ну!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он медленно садится на колени, злобно глядя на меня.
— Не на колени! На корточки! — он и впрямь идиот! — И вытяни руки вперед!
— Это еще зачем? — шепчет Агнешка, когда мы пятимся к двери.
— Так ему будет тяжелее встать, — шепчу ей в ответ, все время не сводя глаз с бандита.
— Откуда ты все это знаешь?
— Я работаю в охранном агентстве. И не такое слышала от парней.
