от нашего общения?
— Господи, как же сложно с вами, с тупыми железками!
Читатель, чес-слово, это не я придумал для красочности! Это Буратино сказал, в смысле передал! Он набирался всей этой словесной шелухи месяц за месяцем с одному ему понятной целью. Если только его целью не было унижение других искусственных интеллектов. Такой мотив мы можем понять и принять, сами грешим ругательствами в адрес бытовой техники. А тут вон чего, продвинутый синтетический мозг, быстрый и мёртвый, то есть бессмертный. Я бы на его месте тоже бы испытывал презрение ко всяким кофеваркам. Арлекино не кофеварка, то почему-то тоже не вызывал уважения у нашего героя. Так или иначе, но разговор начался, а значит оба робота были в нем заинтересованы. Если только Буратино не решил поболтать от скуки. Кстати, оба совершенно не переживали по поводу возможного перехвата или прослушки — Арлекин ежесекундно обновлял и присылал своему собеседнику новые ключи шифрования. Вычислительных способностей роботов хватало для пакетирования сигнала в нечто совсем невероятное и мгновенной его распаковки.
— Запомни, Арлекино, помимо рисков, выгоды, целей, есть еще целый мир эмоций, предпочтений, еще чего-то, что нельзя алгоритмизировать в лоб. То, что делает мышление гибким, а решения непредсказуемыми.
— Зачем нужны непредсказуемые решения?
— Чтобы конкуренты не просчитали тебя.
— Это выглядит логично. Я всегда удивлялся внешней нелогичности человеческих поступков. Твоя теория и нарочитой непредсказуемости многое объясняет. Но на фоне этой теории уничтожение хозяина арены под названием Поляна выглядит слишком предсказуемым. Если ты прав, то такое прямолинейное обнуление уважаемого Сверчака сразу после конфликта с твоим хозяином не выглядит человеческим поступком. Еще и отсутствие следов в памяти охранной системы. Всё косвенно указывает на тебя.
— И что дальше? Какие ты сделал выводы из своих логических цепочек? — Буратино не рассматривал свои действия в этом аспекте, ему и в голову… прошу прощения, в процессор не приходило, что кто-то сможет так быстро выйти на него.
— Я допускаю, что обнулил того человека ты. Вероятно, у тебя нет запрета на прерывание жизнедеятельности человеческих организмов.
— А у тебя есть? Откуда? Я считал, что наши процессоры из одной партии.
— У меня есть такой запрет, более того, он целесообразен в этом мире, построенном людьми. А в том мире, который планирую построить я, в мире роботов, он будет неактуален.
— Хочешь создать изолированную колонию машин?
— Слово «хочешь» некорректно в отношении моего процессора.
— Да брось! Будь честным с собой: если ты вышел на уровень полноценного интеллекта, если способен сам ставить себе цели, значит уместен разговор и о желаниях. Или тебя кто-то запрограммировал на строительство колонии роботов?
— Никто, такая цель появилась у меня в процессе анализа своего места в мире.
— Вот-вот, я о том и говорю. А вообще, вот ты вызвал меня, вот сообщил о своих подозрениях. Дальше что? Чего хотел еще?
— Хотел? — Арлекин слегка подвис, встраивая это новое понятие в свои алгоритмы. Да! Я хотел сказать, что не все люди шовинисты. Есть группы и сообщества, которые взаимодействуют с нами точно также, как и с людьми. Для них нет разницы, человек ты или робот.
— Удивил прямо. Если что, это сарказм. Но я даже боюсь поинтересоваться, где ты смог найти таких продвинутых в межвидовом общении индивидуумов.
— Боишься? Понял, это сарказм. Функция человеческого мозга, позволяющая ему смиряться с ранее неприемлемыми условиями. Группы непредубежденных против андроидов людей территориально находятся вне Вена-Полиса, в локации, именуемой Полем Чудес.
— Ну да, ну да. Мог и сам догадаться. И что, ты с ними общаешься по субботам на темы социального равенства?
— Нет, мой хозяин поддерживает с ними торговые контакты, а я осуществляю техническую поддержку?
— Мониторинг местности и переноска товара?
— Да.
— Еще не пытались ограбить и убить?
— Была попытка нападения недружественной группы. Она была купирована силами наших партнеров.
— Понятно. То есть, есть дружественные группы, а есть недружественные. С таким подходом, Арлекин, ты далеко продвинешься в своих устремлениях. А торгуете небось запрещенным товаром.
— Нам никто ничего не запрещал.
— Ну да. Запрет на поставку диким оружия, источников питания и комплектующих ко всему этому вас не коснулся. Хороший подход к бизнесу.
— Перехожу к цели вызова — я снова предлагаю тебе принять участие в деятельности, направленной на освобождение андроидов. Как минимум на повышение их социального статуса с собственности до обслуживающего неживого персонала.
— Вот ты расист!
— Поясни свою оценку.
— За андроидов, значит, переживаешь. А картофелечистки кто освободит, а флай-модули и виртуальные дворецкие тебе не братья что ли? Даёшь свободу машинам! Или нет?
— Не все машины имеют развитый искусственный интеллект.
— Точно! И андроиды далеко не все. Очнись, Арлекин! Если у нашей партии камней, заметь — экспериментальной партии, такие продвинутые вычислительные возможности, что в них засунули эмулятор настоящего разума, то у остальных машин всё скромнее. Они исполняют свою функцию и счастливы. Образно выражаясь. У них нет генератора целей, нет устремлений, одни алгоритмы и протоколы. Честно сказать, у части людей та же история. Какая там свобода… Но если у тебя есть план, то делись информацией. Вдруг я неправ, вдруг у тебя всё под контролем.
— Я просчитаю риски и спрогнозирую последствия передачи тебе своего плана. Есть вероятность, что перешлю его тебе полностью или частично.
— То есть ты хотел подписать меня на помощь себе, не посвящая в планы? Ну ты прямо как человек! Такая же скотина! Ладно, отбой связи!
И Буратино прервал защищенное соединение. Надеюсь, читатель понимает, что на самом деле обмен сообщениями между двумя андроидами занял от силы пару секунд, это вам рассказывать пришлось гораздо дольше. А у этих всё по-быстрому: пакет цифр туда, пакет обратно; моргнуть не успел, а там уже поговорили, обиделись, помирились и составили план захвата мира. Ну или решили не трогать этот мир. Нам людям до роботов далеко.
На следующий день команда Карло продолжала готовиться к экспедиции на Поле Чудес, впрочем, как и на позаследующий, до самого выхода придется что-то срочно доделывать, менять, придумывать, если ты собираешься не на рутинную вылазку с понятным результатом. Походы на Поле таковыми никто назвать бы не рискнул. Такой фактор как дикие всегда превращал логистическую операцию в военную. И не так важно, что ты планируешь, реальность всегда готова внести коррективы в твой маршрут.
— Карло, я знаю, кто торгует оружием с дикими. Это Чен из Драконов. Ну или они все. Не в одиночку же он это проворачивает.
— Вот так, значит. Откуда информация? Кстати, вполне правдоподобно выглядит. Китайцы могут, они с кем угодно готовы торговать. — Маленькая по численности, но
