– Я прекрасно вас понимаю, – возразил Бризнаган. – Но в своих рассуждениях вы упускаете важный аспект. А именно ваше собственное пропитание. Что вы будете делать, когда ваши пищевые ресурсы истощатся вместе с ресурсами всего человечества? Или еще хуже, если люди откажутся поставлять вам пищу, поскольку вы не собираетесь обменивать ее на продукты своего производства. А, как вы знаете, возможностей Дождевой Капли недостаточно для самообеспечения.
В свете ближайшей споровой коробки Бризнаган отчетливо различил на лице Уэйсанена улыбку, однако начальник не сменил резкого тона:
– Небольшая неточность, мой юный друг. Дело в том, что благодаря еще одной модификации в нашем генетическом коде наши слюнные железы выделяют отсутствующие у обычных людей энзимы. Мы перевариваем целлюлозу.
Уэйсанен обвел рукой окружавшую их растительность.
– Откуда вы знаете, что эти растения содержат целлюлозу?
– Она присутствует во всех растениях. К тому же это не так важно. Анализ водорослей, растущих у изоляционного слоя, показал, что они содержат все жизненно необходимые человеку элементы как раз в той форме, в которой наша пищеварительная система способна извлекать их. Таким образом, Дождевая Капля в своем настоящем виде обеспечит столько человек, сколько нас сейчас есть, и сколько еще предположительно появится через два поколения. А теперь, будьте любезны, займитесь обследованием нашего мира. Мы с Брендой собираемся выбрать место для строительства нашего будущего дома.
Бризнаган умолк, однако он и не думал возвращаться к прерванной работе. Отдавшись на волю течения, он отчаянно соображал. Уэйсанен не попытался ни повторить приказ, ни настаивать на его выполнении.
Наконец программист заговорил, совершив этим самым ужаснейшую ошибку.
– Возможно, вы правы, отстаивая свои законные позиции. Возможно, вы правы относительно первоначального проекта и необходимости лимитировать рождаемость, хотя я намереваюсь в свое время обзавестись семьей. Я даже допускаю, что законы о распространении информации гарантируют вашу безопасность и оградят от нападок, поскольку мало кто будет знать обо всем происходящем. Но так или иначе, если даже один-единственный человек получит доступ к космическим кораблям, и вы, и ваша жена, и ваш малыш – всем вам будет угрожать смертельная опасность. Так не считаете ли вы, что лучшим решением было бы найти компромисс? Уэйсанен помрачнел и напряг мускулы. Бренда, заметив выражение мужа, открыла рот и сделала протестующий жест, чтобы удержать его, но, если она и произнесла что-либо, ее возглас потонул в потоке слов, выплеснувшемся на Бризнагана.
– Я уже принял наилучшее решение, приятель, – выпалил командир. – Я надеялся, что до этого не дойдет, но, видно, придется напомнить вам, что мы можем находиться в невесомости бесконечно, зато пара недель в условиях отсутствия гравитации нанесет вашему здоровью непоправимый урон. Своих пищевых ресурсов на станции нет, а доставка продуктов, впрочем, как и поддержание нормальной гравитации, находится в наших руках.
– Нет, Айно! – настойчиво сказала Бренда, положив ладонь на руку мужа. – Подожди, дорогой. Ты угрожаешь, так недолго дойти и до преступления. Я не хочу, чтобы кого-нибудь убили. И мне подумать страшно, что ты можешь быть причиной чьей-нибудь смерти. Ничто не стоит человеческой жизни.
– Ты и малыш стоите чего угодно! И я не собираюсь выслушивать никаких доводов.
– Дело не в доводах. У нас есть время. И я уверена, мистер Бризнаган и его друг хорошо подумают, прежде чем рискнут поднять общественное мнение. Он предлагает компромисс, а не…
– Из-за компромиссов ты и все остальные окажутся в опасности. Я не допущу этого. Мистер Бризнаган, я не прошу вас хранить молчание, вы можете оказаться одним из тех фанатиков, что способны во имя великой цели нарушить данное слово. Кроме того, я не стану угрожать вашей жизни. Независимо от причин, я не хочу иметь на своей совести убийство. Поэтому вы и мистер Силберт останетесь на ядре до тех пор, пока мы с Брендой не вернемся на станцию. Я должен убедиться, что никакие средства коммуникации не будут использованы без моего ведома и согласия. Это займет еще несколько дней, что, безусловно, может повредить вашему здоровью. Мне очень жаль, но, сопоставляя ваш риск со своим, я вынужден принять такое решение.
– Почему же контроль связи должен занять несколько дней? Час до поверхности и пара минут до станции…
– И один бог знает сколько на то, чтобы отыскать и отключить все радиоточки. Мы не эксперты, и нам потребуется немало времени, чтобы убедиться, что не осталось никаких лазеек.
– Но вы, по крайней мере, позволите мне остановиться и проверить, ограничен ли в водолазных костюмах запас кислорода, и, если окажется, что, в отличие от скафандров, система кислородного обеспечения костюма не может работать бесконечно, перелезть в скафандр?
– Конечно. Переодевайтесь. Тем самым вы избавите меня от необходимости доводить до мистера Силберта содержание нашей беседы, сообщив ему обо всем по радио. Я вернусь с вами на батискаф. Бренда, оставайся здесь.
– Но, любимый, ты не прав. Послушай…
– Я отдаю себе отчет в том, что и зачем делаю. Я с охотой прислушаюсь к твоим советам в тысяче других вопросов, но не в этом.
– Но…
– Никаких «но». Следуйте за мной, мистер Бризнаган.
Бренда замолчала, беспокойно наблюдая, как мужчины скрылись в люке батискафа. Бризнаган думал о том, что она предпримет, так как был уверен, что Бренда не так легко подчинится решению Уэйсанена.
Женщина с волнением наблюдала, как программист появился из люка батискафа и поплыл по направлению к ней. Сквозь иллюминатор она видела, как Уэйсанен, сняв шлем, жестом подзывал ее.
Бризнаган надеялся, что она откажется последовать за мужем. Но Бренда, изредка оглядываясь, поплыла по направлению к сфере, затем, повинуясь жесту Уэйсанена, отцепила якорь и скрылась в люковом отсеке. Аппарат начал подниматься на поверхность; окружавшие его водоросли намотались на лопасти водяных двигателей. Через мгновение батискаф растворился в темноте.
– В чем дело? – отчетливо прозвучал голос Силберта. Вмонтированные в скафандры радиоприемники работали под водой на небольшом расстоянии. – Куда они уплыли и зачем?
– Ты не слышал, в чем я разговаривал с Уэйсаненом?
– Нет. Я был занят. К тому же сквозь этот шлем звук почти не проходит. Что произошло? Вы поспорили?
– В некотором роде.
Когда Бризнаган по возможности сжато передал напарнику разговор с начальником, Силберт даже присвистнул, да так, что сам испугался резонанса, разнесшегося в пределах шлема.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
