действий с моей стороны.
— Я и сейчас боюсь. Ты знаешь, что со мной сделал твой друг? — она взглянула ему прямо в глаза, но он поспешно потупился и глухо пробормотал:
— Он мне больше не друг.
Филипп обо всем знал — ему уже звонил Борис, с ходу заявивший о том, что «слегка проучил эту надменную стерву, которая доставила тебе столько горя». Изумленный Филипп принялся выяснять подробности, после чего пришел в такую ярость, что проклял Бориса и повесил трубку. Впрочем, через десять минут тот перезвонил снова и, к удивлению Коновницына, искренне извинился, после чего попросил об одной услуге. Когда Филипп понял, что это за услуга, то удивился еще больше…
— Я больше не желаю знать эту сволочь, — спустя минуту, продолжал он. — И именно за то, что он сделал. Сам я всегда буду любить тебя — и ненавидеть одновременно! — но никогда не посмею хоть чем-то тебе повредить. А убивать из ревности то ничтожество, которое ты почему-то решила сделать счастливым, крайне глупо. Он настолько зауряден… как бельевая пуговица… что на его месте всегда мог появиться кто-то другой.
— Мне неприятен этот разговор.
— Тогда начни другой. Зачем ты меня опять вызвала?
— А ты не догадываешься?
Филиппу незачем было догадываться — он знал наверняка, но отрицательно покачал головой. Ему была хорошо знакома эта милая женская уловка — когда от мужчины требуется какая-то услуга, то не надо просить о ней, напротив, надо сделать так, чтобы он сам предложил ее оказать. А для этого следует для начала заинтриговать, чтобы кавалер сам начал расспрашивать. После этого дама с наигранной неохотой признается в своих трудностях и тут же получает галантное предложение разом их все разрешить.
Черт, но неужели Вера настолько невысокого о нем мнения, что начнет сейчас разыгрывать весь этот спектакль?
— Может, и догадываюсь, — с глубоким вздохом произнес он. — Но будет лучше, если ты сама обо всем расскажешь.
— А о чем, ты догадываешься?
— Давай прекратим играть в эти игры, умоляю! Тебе по-прежнему нужна справка для мужа, о которой мы с тобой говорили во время нашей первой встречи. Так или не так?
— Допустим.
— Но ты, я надеюсь, помнишь весь наш разговор на эту тему?
— Ты опять об этом… Но разве ничего не изменилось?
— А что могло измениться?
— Я думала, что ты осознал, насколько оскорбительным для меня было твое предложение.
— А ты не осознала, насколько смертельным для меня было твое поведение?
— Но ты же не умер!
— Да и ты не выглядишь особенно оскорбленной…
— Короче, ты по-прежнему хочешь, чтобы я с тобой переспала?
— Наконец-то мы подошли к самому главному, — вяло усмехнулся Филипп. Не веря в то, что она согласится, он с большим интересом ждал продолжения — что-то она предложит взамен?
— И ты выполнишь все мои условия?
— В каком смысле?
— Ну, — и тут она слегка замялась, — мы сделаем это именно так, как я тебе предложу.
— Не очень понял, — покачал головой Филипп, поневоле начиная волноваться, — но если мы действительно займемся этим, то какая разница как? Что ты имеешь в виду?
Вера отвела глаза в сторону, но все равно он просто физически чувствовал, насколько тяжело ей давалось каждое слово.
— Мой муж заразился СПИДом и скорее всего уже заразил меня…
— Это точно? — перебил ее потрясенный Филипп.
— Точно, — кивнула Вера.
— А откуда ты это знаешь? Ты сдавала анализы?
— Неважно, не перебивай.
На самом деле она сильно лукавила. Два дня назад она взялась гладить мужу брюки и случайно нашла в кармане бумажку с двумя телефонами, напротив которых стояли какие-то непонятные буквы. Позвонив по одному из них, она наткнулась на развратный женский голос, позвонив по второму, услышала дежурную фразу: «Пункт анонимного обследования на СПИД слушает».
Сопоставив все это со странным поведением Вадима — то он пытался надевать презерватив, хотя она пользовалась спиралью, то просто уклонялся от занятий любовью, — Вера пришла к ужасному заключению и решила как можно скорее заставить мужа рассказать ей обо всем. Что касается ее предложения Филиппу, то ничего для себя не решив, она прежде всего хотела посмотреть на его реакцию…
— Ну, что скажешь? — издевательски поинтересовалась она. — Хочешь, займемся этим без презерватива? Ведь ты же столько раз говорил, что готов умереть ради меня!
— Ты это все серьезно?
— Можем пойти ко мне прямо сейчас. Вадим на работе и вернется не раньше пяти. Ну так что?
Филипп оцепенел. Сколько раз она издевалась над ним и сколько раз обманывала! Неужели сейчас все это правда? Нет, не может быть! Даже если история со СПИДом имеет под собой какие-то основания, Вера все равно не согласится… Насколько он ее знал, она никогда не была способна на какие-то решительные и нетривиальные поступки, вроде «предложения Клеопатры», которое сделала только что. В ее голосе и блеске глаз ощущалась какая-то наигранность, какой-то подвох… Стоит ему согласиться — и она мгновенно откажется, в очередной раз жестоко над ним посмеявшись. Однако ей действительно нужна эта справка, иначе бы она не позвонила второй раз по одному и тому же поводу!
Не зная, на что решиться, Филипп взглянул на Веру и вдруг ощутил столь невероятную любовь и нежность, что у него увлажнились глаза. А вдруг все это правда? Совсем недавно он желал ей всяческих несчастий, считая, что это будет справедливым воздаянием за причиненные ему страдания, но теперь, когда нечто подобное, возможно, произошло, неужели он будет так жесток, чтобы этим воспользоваться?
— Так ты согласен?
Он взглянул ей в глаза и грустно покачал головой.
— Я мечтал о том, чтобы прожить с тобой всю свою жизнь, а не о том, чтобы умереть после десяти минут удовольствия.
— Какая же ты сволочь! — неожиданно вспыхнула она и, явно раздосадованная, резко поднялась с места.
— Подожди! — Филипп с силой удержал ее за руку. — Вот та справка, которая тебе нужна, — и он достал из нагрудного кармана рубашки сложенный вдвое листок бумаги.
Вера недоверчиво взяла его, развернула, потом перевела взгляд на Филиппа, который в этот момент запрокинул голову, допивая свой коньяк.
— Спасибо… — растерянно пробормотала она.
— Не надо меня благодарить.
— Ну, тогда я пойду?
— Иди.
Она медленно, словно ожидая, что он ее окликнет, двинулась к выходу из кафе, но Филипп даже не повернул головы. Впрочем, дойдя до дверей, Вера быстро вышла, даже не став оглядываться.
— Ну, наконец-то! — обрадованно воскликнул Прижогин, услышав в телефонной трубке голос своего старого знакомого — журналиста Михаила Ястребова. — Где ты пропадал? Я тебе уже неделю не могу дозвониться.
— Работал в архиве, —
