и там, но ведь пытался быть хорошим парнем. Пытался быть героем. Может быть, они поймут это, если он попытается объяснить — не часть с чудовищами, или переход в Хель, или превращение в волка, — но часть, которую они должны понять.
— Болдуин не умер, — повторил Фин. — Я же вам говорил. Он не умер. Я его не убивал. Серьезно, если он мертв, где же тело?
— Вот и расскажите нам, молодой человек, — произнес мэр.
Очевидно, у офицера кончилось терпение. Он вытащил пару наручников и шагнул к Фину. Мэр стоял позади офицера, а Фин и Лори смотрели на него. Не оставалось никакой возможности, чтобы шансы были справедливы, но они не были справедливы и в битвах с другими монстрами — не-людьми — также. Герои не сдавались. Это написано в книге правил или что-то в этом роде.
Фин зарычал, совсем не как человек, но не мог остановиться. Он не собирался садиться в клетку. Парень понятия не имел, как из этого выбраться, и должен был сделать все, чтобы спасти Лори, спасти Мэтта, победить плохих парней и, возможно, спасти мир. У него нет времени на арест, особенно за то, чего он не делал.
— Фин, — начала Лори, но больше ничего не сказала. Она беспомощно посмотрела на него и встала перед ним. Фин поморщился. Она была девушкой, и она пыталась защитить его, будто он был слабым. Работа Фина заключалась в том, чтобы защищать ее.
— Уйди, — тихо сказал он. Его взгляд встретился со взглядом мэра поверх ее плеча.
— Послушайте, — сказал офицер. — У меня нет на это времени. Я собираюсь их надеть. — Он попытался протянуть руку мимо Лори, но она попятилась, отталкивая Фина назад своим телом.
— Нет, это не так. — При этих словах она вздернула подбородок. — Тот, кто сказал мэру, что они были свидетелями, ошиблись. Болдуин жив. Фин сказал правду. У вас нет причин арестовывать моего кузена. — Она вытянула руки по обе стороны от себя, а затем снова отступила назад. — Он не поедет с вами. Он не животное. Верно, Фин?
При этих словах Фин почувствовал себя глупо. Он мог сказать, что должен был получить какое-то сообщение из этой последней части, но он понятия не имел, говорит ли она ему измениться или нет. Все, что он знал, что ее послание было о том, чтобы быть волком.
— Возможно, — пробормотал он.
— Нет! — прокричала она.
Он вздохнул. Это был не тот ответ, который он надеялся услышать.
Но через минуту это уже не имело значения, потому что полицейский оттолкнул Лори и схватил Фина.
Фин попытался вырваться, но офицер толкнул его на стол.
— Подождите! — завопила Лори. Она одарила офицера самодовольной улыбкой. — Сейчас увидите. Просто откройте дверь.
— Самое время, — пробормотал Фин. Рука офицера лежала на спине Фина, удерживая так, что тот лежал лицом вниз на столе, заложив руки за спину. Офицер надел на него наручники. Это было унизительно, но слова кузины невероятно облегчили это чувство. Она чувствовала потомков, знала, кто стоит у двери.
Лори бросилась к двери и рывком распахнула ее. Там, ухмыляясь так, как он ухмылялся до каждой неприятности, с которой они сталкивались, стоял Болдуин.
— Кто-то сказал, что вы считаете меня мертвым, — сказал Болдуин, входя в хижину. Он оставил дверь открытой и жестом указал за спину, где его ждала группа примерно из десяти детей. — Мои друзья помогли мне добраться до вас, чтобы я мог увидеть, действительно ли вы так думаете, но считаю, что они дразнились или что-то в этом роде. Я совершенно уверен, что не умер. Любой может это увидеть.
Офицер перевел взгляд с Болдуина на Фина и мэра. Убрал руку со спины Фин, но наручники снимать не стал.
Фин выпрямился, расправил плечи и хрустнул шеей.
— Я же вам говорил, — пробормотал Фин.
Нахмурившись, офицер поднял фотографию Болдуина, посмотрел на нее и снова перевел взгляд на мальчика, который наблюдал за ними с дружелюбной улыбкой. Когда офицер снова взглянул на фотографию, Фин поймал взгляд Болдуина и одними губами произнес: «Выведи Лори.»
Выражение лица мальчика не изменилось, но он шагнул в глубь хижины, направляясь к Лори. Люди снаружи все смотрели.
— Закройте дверь, — сказал мэр.
— Все в порядке. Они с моим другом Одином. — Лори взглянула на мэра. — Вы знаете Одина, мэр Торсен?
— Она ведь не арестована, правда? — спросил Фин.
Офицер выглядел смущенным.
— Вы — Болдуин Осгуд?
Болдуин кивнул и подошел.
— Да. Это я. Не очень хорошая фотка, правда? — Он указал на изображение. Бесспорно, это был он, но какая бы симпатичность ни была у Болдуина, она, казалось, усилилась, когда он заговорил. — Я не мог добиться того, что делал в тот день. Сломал свою доску, пытаясь. — Он рассмеялся. — Вот почему на фотографии я выгляжу таким сварливым.
Офицер кивнул. Он был потрясен убедительным присутствием Болдуина, как и все остальные. Он улыбнулся мальчику.
— Мой сын такой же.
— Эй, вы не против, если мои друзья войдут?
Не думаю, что это необходимо, — вмешался мэр.
На мгновение офицер остановился. Он нахмурился, словно пытаясь сообразить, есть ли причина, по которой впускать их в дом — плохая идея.
— Темнеет, — добавил Болдуин, — а вы ведь знаете, сколько там опасностей, верно? Я имею в виду, вы думали, что кто-то убил меня. Кстати, спасибо, что позаботились об этом. Это очень мило с вашей стороны.
Офицер улыбнулся.
— Вы, детишки, проходите.
Незнакомцы снаружи — те, что, по словам Лори, были с Одином — начали заполнять хижину. Некоторые из них окружили Лори, и после того, как она прошептала что-то на ухо ближайшему к ней, другие двинулись к двери, которая вела к Мэтту и скрытому охотнику.
— Вы можете снять наручники с моего друга, офицер?.. Как вас зовут? — Болдуин сел и посмотрел на офицера.
— Дэвисон. Офицер Дэвисон, — сказал он, снимая наручники с Фина.
Мэр Торсен спокойно произнес:
— Ну, я думаю, что произошло недоразумение. Спасибо, что уделили мне время. — Он указал на все еще открытую дверь. — Извините за доставленные неудобства.
Фин потер запястья и тут же подошел к Лори.
Офицер оглянулся на них, явно не понимая, что происходит. Он скрестил руки на груди.
— Почему бы мне просто не остаться, пока мы не разберемся с этим? — На самом деле это был не вопрос, хотя он и сказал это так, будто это был он. Возможно, на него и подействовала убедительность Болдуина, но он все же заметил, что здесь что-то не так.
— Нет, нет, — настаивал мэр. — Эти дети
