— Прости. Я не расслышала, — я немного преувеличено взмахиваю ресницами.
Он хмурится.
— Джулиан не против оказать мне эту маленькую услугу. Правда, mijo24? — Жозефина протягивает руку, чтобы сжать его бицепс.
— Для тебя все, что угодно, ма, — Джулиан целует макушку своей матери и щеку моей мамы, а затем смотрит на меня. — Я буду в машине.
Мама ждет, пока Джулиан закроет дверь, чтобы заговорить.
— Вы когда-нибудь поладите?
— Роза, — предупреждает Жозефина.
— Что? Я думала, они вырастут из этой…
— Вражды? — бросаю я.
— Незрелости, — заканчивает моя мама.
Ой.
— Мы можем быть зрелыми.
И она, и Жозефина приподнимают брови.
— Когда захотим, — добавляю я.
Они обмениваются взглядами.
— Неважно. Это он обычно начинает.
Глаза Жозефины светлеют.
— Нико использует ту же логику.
Одно дело, когда тебя называют незрелым, но когда сравнивают с восьмилетним ребенком?
Мой нос подергивается от отвращения.
— Я вас поняла.
Нахождение рядом с Джулианом после почти десятилетней разлуки пробуждает во мне все самое худшее. У нас с ним всегда были напряженные отношения, и все стало только хуже, когда мы поступили в колледж и столкнулись с проблемой другого рода.
Сексуальным напряжением.
Мама заправляет мои волосы за уши и поправляет подвеску.
— Мне неприятно видеть, как вы ссоритесь.
Иногда мне тоже. Бывают моменты, когда мне хочется, чтобы мы вернулись в то время, которое было до того, как все изменилось.
До нашего поцелуя.
До того, как он уничтожил мое сердце и всякую надежду на то, что мы будем вместе.
До того, как он бросил Стэнфорд и вычеркнул себя из моей жизни, оставив меня наедине с потерей не только Луиса-старшего, но и его сына.
Моя грудь сжимается.
Я никогда не говорила Джулиану, как больно, когда тебя выкидывают, словно ты не имеешь значения.
И никогда не расскажу.
Поездка на машине в Исторический район длится недолго, тишину заполняет плейлист Джулиана. Только когда он остановился перед библиотекой, то наконец заговорил.
— Что происходит?
Я отстегиваю ремень безопасности.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Не в случае, когда дело касается тебя.
Мой желудок снова сжимается.
— Что ты задумала? — спрашивает он после некоторого молчания.
— Я хочу разузнать побольше о доме основателя. Может быть, я смогу узнать о Джеральде и Франческе и о том, почему там водятся привидения.
Он сжимает челюсть.
— Привидений не существует.
— Разве ты не спал с ночником до двенадцати лет?
— Только потому, что мне приходилось часто вставать ночью, чтобы сходить в туалет, — его горячий взгляд производит на меня обратный эффект.
— Точно! Я забыла, что ты тоже писался в постель!
С разочарованным ворчанием Джулиан продолжает ехать по дороге.
— Куда ты едешь? — библиотека становится все меньше в моем боковом зеркале.
Он сворачивает на соседнюю дорогу.
— Я собираюсь припарковаться на стоянке за библиотекой.
— Зачем?
— Потому что не хочу, чтобы кто-то стал свидетелем твоего убийства.
— Ты быстро изменишь свое мнение о привидениях, если убьешь меня сегодня.
Его лицо остается непроницаемым, когда он сворачивает направо и заезжает на парковку.
Я выпрыгиваю из машины, прежде чем он успевает что-то сказать, и направляюсь в библиотеку. Слабый запах старых книг и недавно сваренного кофе витает в воздухе, пока я пробираюсь к Бет, библиотекарше, сидящей за справочным столом.
Я настолько сосредоточена на своей миссии заполучить специальный ключ для доступа к старым газетам, что полностью избавилась от волнения перед встречей с ней.
Ты только посмотри на свой прогресс.
— Привет, Бет, — я прислоняюсь к прилавку с нерешительной улыбкой. Бет работает здесь с тех пор, как я была ребенком, с прической размером с Техас и гардеробом прямо из 1950-х годов.
— Далия! Я слышала, что ты вернулась! — она роняет стопку книг и оббегает стол с распростертыми объятьями.
Я поднимаю свою сломанную руку, чтобы не дать ей обнять меня.
Она хмурится.
— Что случилось?
— Упала с лестницы. Как ты?
Она держит меня на расстоянии вытянутой руки и оценивает взглядом.
— Уже лучше, раз ты зашла навестить меня. Прошло много времени с тех пор, как я видела тебя в последний раз.
— Знаю, — держаться подальше было легко по сравнению с альтернативой.
Столкнуться с тем, каким раздробленным человеком я стала.
— Если бы я знала, что ты заглянешь, то захватила бы свой экземпляр твоей книги по дизайну.
— Ты купила ее?
Она сияет.
— Конечно!
В моей груди что-то набухает.
— Я слежу за всем, чем ты занимаешься. Команда «Далия» навсегда, я права? — она протягивает руку, чтобы я по ней хлопнула.
— Верно, — мне с трудом удается скрыть дрожь, когда я даю ей пять.
— Ты планируешь остаться здесь навсегда после того, как вы с этим Оливом расстались?
Бет – первый человек в городе, которая вспомнила о моем бывшем – пусть и не совсем точно – но вместо паники я разражаюсь смехом.
— Я в этом не уверена. Сомневаюсь, что мы с Джулианом сможем прожить больше нескольких месяцев в одном городе, не убив друг друга, так что к новому году я вернусь в Сан-Франциско.
Бет смотрит поверх моей головы, приподняв бровь.
— Джулиан Лопес? Что ты здесь делаешь?
Мои мышцы напрягаются, когда я поворачиваюсь и вижу, что Джулиан пристально смотрит на меня.
— Я с ней.
— Почему? — пробурчала я.
Жилка на его шее напряглась, когда он проигнорировал мой вопрос.
— Мне нужно напомнить вам двоим о правилах? — она кивает в сторону таблички за столом. Большинство правил библиотеки были добавлены после нескольких инцидентов, произошедших между мной и Джулианом за эти годы с зажигалками, воздушными горнами и пистолетами Nerf.
— Нет, мэм, — говорим мы оба одновременно.
— Тогда чем я могу вам помочь? — Бет возвращается на свое место за прилавком.
— Я хочу посмотреть старые газетные вырезки.
Бет открывает ящик и достает связку ключей.
— Ты ищешь что-нибудь конкретное?
— Что-нибудь о голубом доме основателя.
— Ох.
— Ты слышала о нем?
— Трудно найти человека, который бы не слышал, — она протягивает мне связку с ключами. — Вырезки должны быть расположены в хронологическом порядке по годам, а проектор находится в комнате рядом с уборной, если он вам понадобится.
— Спасибо! — я выхватываю ключи.
— Библиотека закрывается через час, — добавляет она.
— Мы успеем! — я направляюсь к шкафам с документами в задней части библиотеки.
Джулиан молчит, пока я просматриваю первый ящик с газетами «Еженедельник Вистерии», датируемыми концом 1890-х годов, когда был основан город. Я просматриваю заголовки, ища любую информацию, которая может оказаться полезной.
После первых пятидесяти вырезок глаза разбегаются. С такой скоростью я успею просмотреть газеты только за четыре года, прежде чем библиотека закроется.
Непрерывное постукивание пальцев Джулиана по экрану его телефона не помогает, и я начинаю хмуриться.
— Я знаю, что это невыполнимая для тебя просьба, но может быть, ты хотя бы попытаешься быть полезным?
— Ты и не просила.
Да как он смеет так говорить? Я уверена, что если бы Джулиан загорелся, он бы сделал все возможное, чтобы потушить себя самостоятельно, прежде чем просить кого-то о помощи, потому что он слишком упрямый.
Но это не значит, что ты должна быть такой же.
— Ты не мог бы мне, пожалуйста, помочь?
— Мне нравится, когда ты говоришь «пожалуйста», — его глубокий баритон делает с моей нижней частью тела то, что должно считаться незаконным.
