Читаем без скачивания Мама джан - Алексей Фролов

Штык и Лера, то и дело оглядываясь, шли по Улице, обсуждая на ходу махач.

– Блин, Лер, спасибо тебе, если бы не ты – сейчас бы уже хоронили меня под звуки фашистских маршей.

– Ага, и гроб несла поочередно вся бригада со вскинутыми руками. И речи красивые читали бы. Кроме шуток, я знала, что бой не будет честным, верней, я чувствовала.

– Ну, че – я в долгу перед тобой.

– Слава России!

– Слава России! Ты в метро?

– Да, – он ей улыбнулся, – скоро буду.

Он спустился в подземку и прямо так – в крови и в рваной майке и с бинтами на кулаках помчался на «Калужскую».

На «МегаФоне» есть услуга «Определитель местоположения», которой Штык и воспользовался. Довольно быстро он нашел квартиру и позвонил. Дверь чуть-чуть приоткрылась – она была на цепочке. С удивлением на него смотрела девушка в нижнем белье и с накинутой простыней:

– Где Макс?

– Он здесь.

– Открывай.

– Не открою, он занят, – она хотела закрыть дверь, но Штык со всей силой ударил ногой по замку, от чего цепочка порвалась, а дверь ударила по зеркалу. Осколки посыпались на пол. Девушка молча прижалась к стенке. Штык вошел.

– Милая, что случилось, кто там? – проорал Макс из спальни.

Дверь туда тоже была выбита с гриндера. Максим в одних трусах замер на месте и открыл рот:

– Ты… ты как здесь…

– Одевайся, – спокойно сказал Штык.

– Я… я не могу, я пообещал.

– Одевайся, опездыл!!! – заорал лидер – Я приказываю! Жду тебя одну минуту! Или я разнесу ее квартиру.

Максим быстро стал одеваться, а Штык подошел к девушке.

– Прости, ты тут ни при чем. Зеркало я тебе свое отдам, только оно немного меньше… Дай пассатижи.

– Зачем?

– Хер ему ампутирую, чтобы, сука, не изменял. Шутка, цепочку сделаю.

Девушка указала коробку. Найдя там инструмент, Штык начал чинить цепь.

– Понимаешь, у него есть девушка, они вместе два года и мне не хотелось бы, чтобы он изменял.

– Есть?! У него кто-то есть? А ты кто?

– Ангел Уличного правосудия. Снова шутка, я лидер его. Ну, то есть бригады, в которой он состоит, все – цепочка в порядке – я завтра пришлю пионерчика с зеркалом, ок?

– Да…

В коридор вошел Макс.

– Ну, поцелуйтесь, что ли, вы в последний раз видитесь, это я вам обещаю, – но девушка молча ушла в комнату.

– Поехали домой, Лера ждет.

Они вышли на Улицу. Макс закурил.

– Ты, бля, сам соображаешь, ты, что творишь, скотина? Тебе, че, с Лерой секса мало? Ты же при всех обещал не изменять… при всех!

– У Леры месячные…

– Че, третью неделю месячные, да? А как у этой подорвы начнутся, ты к Лере побежишь? У тебя вместо мозгов сперма, я не пойму? Петтингом ограничится не можешь? Или тебе от нее только секс нужен?

– Нет, не только, конечно. От Ани только секс.

– Кто она?

– На даче познакомились, я ее от насильников спас.

– И че дальше? Я сколько таких спасал от подонков, у меня уже давно никого нет. Я полностью посвятил себя вам! Я против Быкова попер из-за вас!

– Но тебе ведь тоже хочется?

– Хочется, подрочу, и все пройдет, а вообще я девчонок быстро развожу. Завтра Ане сам зеркало повезу. Ставки?

– Полчаса.

– Двадцать минут!

– Двадцать пять и не меньше!

– Ок! Двадцать пять минут, и эта девочка моя, но шоб ты поменял сим-карту и забыл ее, а то я тебя кастрирую, ферштейн?

– Да.

– Не слышу?!

– Я, я, майн фюрер. А Лера знает?

– Нет, она не знает, и чтобы я завтра видел вас вдвоем и был уверен, что вы самая счастливая пара на свете.

– Да, понял!

– И шобы ночью ее стоны слышались на весь двор.

– Понял, постараюсь.

– Все, закроем тему… слушай, а какая эта Аня в постели?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Девять скинов сидели на лавочке, пили пиво, играли на гитаре песни о радикальной любви самого романтичного и всеми любимого нацистского поэта Федора Волкова:

Среди каменных домов,

Среди мокрого асфальта,

Вижу Девочку из снов

Из луны и майки.

Под дождем из кислоты

Останавливаю странную,

Но без майки, без луны…

Нет, не ты, это не ты…

Лера, обняв Макса, сидела у него на коленях. В руке – три белые розы. Во двор ввалился Штык. Песню прервали, все повскакивали с мест, чтобы поприветствовать лидера.

– Всем 88! Садитесь. Максим, придется тебе поменять сим-карту!

– Сколько?

– Двадцать три минуты и восемнадцать секунд с момента знакомства. Поверь мне на слово. Она даже слазить с меня не хотела, я еле отмазался, что у меня дела важные, – пацаны захлопали и налили Штыку пива.

– Вы о чем? – спросила Лера, прикидываясь дурочкой.

– Да так, с Максом на одну блядь поспорили – разведу или нет.

– Успешно?

– Еще как! А его сим-карту мы будем использовать, чтоб, если че, могли с севером связаться – все скинемся по полтиннику и положим на счет.

– Лучше скиньтесь мне на новую.

– Щас, размечтался – старая у меня будет, а новую купишь завтра – у тебя сотня из кармана торчит, и ширинку застегни.

Все засмеялись…

– Ты лучше о главном давай, – оборвала смех Лера. – Говорил с Быковым?

– Да.

Штык рассказал, что разыскал Быкова и поставил его в известность о провокации, которую устроил Медведь.

– Я Быкову прямо в глаза заявил, что так с соратниками не поступают. Бей своих, чтобы чужие боялись, да? За идею я с кем угодно готов махаться. А интриговать ни с кем не буду и никому не позволю бригаду развалить. Медведь к этому стремиться. Не получится у него. Я говорю, семьдесят четыре бойца привел к вам в партию. Но как пришли мы, так можем уйти. Только будет ли от этого польза нашему общему делу. А мести, говорю, мы не побоимся… Короче, Быков меня понял…

– Ну и?.. – нетерпеливо спросил Макс.

– И никто нам мстить не будет. А Медведю покажут небо в алмазах. Это Быков мне сам пообещал, – Штык закурил и продолжал, улыбнувшись. – А еще он меня спросил, правда ли, что меня скингерла спасла…

– И что же ты на это ответил? – невольно покраснела Лера.

– А что я мог ответить? Правда, говорю. Надо же, говорит, девчонка Медведя порезала. Как же, говорит, ее зовут? Не знаю, говорю, забыл.

– Правильно ты ему ответил, – одобрил Макс. – Много он захотел. И ваще… Предлагаю выпить! Есть повод… За Штыка.

– Да, – сказал Штык. – Есть повод. За Леру…

– Сначала за Катю, – сказала Лера. – Не чокаясь. Сегодня сорок дней…

Наконец наступил август, а третьего числа родилась Лера. По новостям уже во всю трубили о разгуле подросткового экстремизма. Буквально каждый день устраивались акции скинхедов и митинги РПР. Соратники Быкова сожгли три штаба коммунистов, а бритоголовые совместно с футбольными фанатами разгромили вещевой рынок на «Спортивной». К этому времени «Штыки» соединились с фанатами «Спартака». Малочисленной, но агрессивной фирмой «Демоны». Обо всем договорились, лидером по-прежнему оставался Штык. Состав бригады насчитывал теперь семьдесят четыре рыла. Таким составом снова вступили в РПР. Штыку неохотно доверили командование.

Мать Леры взяла отпуск и теперь больше времени проводила дома. Лера так и не сказала Максу, что знала об измене, она простила его. Аня по уши влюбилась в лидера бригады, и по ночам он пропадал у нее. Теперь на каждой акции Штык обирал кавказцев до нитки – менял доллары и евро на рубли, продавал мобильники, золотые цепи и часы… Делал дорогие подарки любимой. Бригада видела, что он влюблялся все больше и больше. Впервые в жизни сердце скина не устояло перед Девушкой!

Лера сидела на кухне и перебирала гречку. Позвонил Штык – он рассказал, что сегодня ночью в пять намечается акция – «ночь длинных ножей», разведка РПР обнаружила ночлежку незаконных иммигрантов – подвал возле станции «Черкизовская». Будут все фашио и Сергей Быков.

Вообще Леру бесили акции с ножами. Когда шли с ножами, всегда были уверены, что у противника их нет, а Лера была честной, даже когда раз в неделю человек десять выезжали в другой район или шли по собакам, натыкались на одного-двух кавказцев – Лера стояла в стороне. Но приказ есть приказ. Рядовая Речная обязана подчиниться. Лера достала нож и начистила его до блеска.

Вошел дед:

– Ты че делаешь?

– Лезвие чищу, нервы знаешь, как успокаивает, сталь приятная.

– Нервы не то успокаивает! – дед достал из шкафа пузырь и налил стакан.

– За КПСС.

– Уже было!

– Тогда… За Ленина.

– Тоже было!

– А, хер с тобой. За Москву!

– Во! – Лера поставила кулак.

– Ты за хлебом сходи, вот чирик, а гречку я сам переберу.

– Ладно, я погуляю еще.

– Погуляй, во сколько будешь?

– В час ночи!

– Обалдела, что ли? Опять к фашистам?

– Я к Юльке, может, даже на ночь останусь.

– Ты только хлеб мне принеси и водки… и сигарет… вот еще деньги.

– Ладно.

Лера редко надевала белую олимпийку с вышитой посолонью на рукаве, но сейчас она почистила ее щеткой, накинула на плече и вышла. Символ заставлял до боли выпрямлять спину – если ты в параде и шаг должен быть парадным.