Читаем без скачивания На острие меча - Андраш Тотис

Дэмура предпочел шустрым букмекерам девчушку в черной юбке, торговавшую пивом из переносного холодильника. Банка охлажденного «Саппоро» тоже обошлась недешево, зато в качестве приложения Дэмуре достался проспект, знакомящий с основными этапами жизни покойного Ямаоки. На оборотной стороне проспекта красовалась знакомая картинка: молодой Ямаока выносит обессилевшего старика из бушующих волн океана. Если верить биографу, Ямаока совершил сей исторический подвиг в возрасте тридцати лет, а если верить художнику, то уже к тому времени у него был перебит нос. Спрашивается, когда же он успел схлопотать эту отметину? Проспект на этот счет умалчивал. Единственная новая информация, какую Дэмуре удалось почерпнуть, сводилась к тому, что знаменитый миллионер на заре молодости служил в военном флоте и до ранения состоял в должности первого офицера крейсера. Дэмура одобрительно кивнул: активное участие в боевых действиях — это вам не шутка.

Внезапно прямо над головой у Дэмуры взревел динамик, изрыгая оглушительные звуки музыки, и старик, которому при мысли о крейсере и военной поре вспомнились годы изнурительной войны в джунглях, едва удержался, чтобы не нырнуть под сиденье. Его бросило в жар, на лбу выступила испарина. Давным-давно он не испытывал подобного страха. Дэмура осторожно огляделся по сторонам, но, к счастью, никто не обратил на него внимания. Взгляды присутствующих были устремлены вдаль, где перед состязаниями опробовались моторные суда. Музыка смолкла так же внезапно, как началась, и кто-то из устроителей выступил с приветствием от имени федерации гоночных катеров, общества спасания на водах, муниципалитета Иокогамы и лично от семейства Ямаока. Дэмуру по-прежнему не отпускало давнее и, казалось бы, погребенное в глубинах подсознания ощущение близящейся схватки. Ровная, чуть подернутая волнистой зыбью поверхность моря, солнце, рассеивающее дымку утреннего тумана, — погода, на удивление мягкая для этой поры года; едва уловимая вибрация трибуны, до отказа набитой людьми, напоминающая ритмичное подрагивание мотора на транспортном судне, металлические интонации мужского голоса в репродукторе, подчеркнуто выделяющие слова «родина», «успехи», «победа», и отдаленный рев мощных моторов… Когда их отряд высадился в Бирме, стояла точно такая же погода, как сейчас.

Начался торжественный парад. Катера медленно, с достоинством проплывали мимо трибуны, на корме разводящего судна задорно развевался флажок. Дэмура снова поднес бинокль к глазам. Не заметив какой-либо подозрительной возни близ центральной ложи, старый сыщик облегченно вздохнул. Впрочем, даже заметь он что-либо неладное, ему все равно не удалось бы вмешаться. Из того сектора трибуны, где он находится, к ложе не подобраться иначе, как по берегу, а вздумай он пробиваться силой — как пить дать напорешься на телохранителей. Дэмура принялся медленно и методично обшаривать биноклем дорогостоящие ряды трибуны. Вот уж поистине мир тесен! Сыщик наткнулся на господина, который не далее как вчера обозвал его, Дэмуру, «бродягой». Ну конечно, тот самый господин, кто так бойко торговал помещениями пустующего дома, будучи абсолютно уверен, что — в отличие от фирмы «Хишикава» — преимущества на его стороне. Кстати, Дэмура еще вчера вспомнил, откуда ему знакома эта фамилия… Судя по всему, в энергичном господине сыщик встретил родственную душу. Вместо того чтобы любоваться великолепием парада, тот приставил бинокль к глазам и воззрился куда-то вправо, где в отдалении маячили складские и подсобные помещения. Дэмура постарался мысленно отметить на трибуне место, где можно будет снова отыскать вчерашнего знакомца, а затем перевел бинокль вправо.

Белый прямоугольник склада находился километрах в двух, не меньше, и слабые линзы бинокля не могли преодолеть такое расстояние. Дэмура различил контуры подъемных кранов, крошечные фигурки людей, сновавших туда-сюда, видел, что с грузовика сгружают какой-то тяжелый предмет, но что именно — разобрать не удалось. Он снова перевел бинокль на трибуну. Деловой господин тоже отвернулся и теперь наблюдал за парадом катеров. Малое расстояние оказалось биноклю под силу. Дэмура видел мужчину отчетливо, точно сидел с ним рядом; видел редеющие волосы, висячую родинку на шее, массивный перстень на пальце, и, хотя поднесенная к глазам рука с биноклем наполовину закрывала лицо, Дэмура явственно различил усмешку, недобро скривившую рот респектабельного господина.

Сыщик — на сей раз невооруженным глазом — вновь прочесал ряды. Зрители терпеливо дожидались начала гонок, в проходах между секторами выстроились разносчики, чтобы в считанные минуты перед началом соревнований предложить публике свой товар: пиво, освежающие напитки, рыбу, тушенную с рисом. Телохранители со скучающим видом взирали на ажиотаж публики. Нет, на трибуне ничего не должно случиться.

Катера закончили парад и, описав широкую дугу, повернули к месту старта. Ревели моторы, резко увеличивая число оборотов, вспенивалась гребешками водная гладь, потревоженная ходкими катерами. Дэмура внезапно оцепенел. Не столько от того, что наконец-то разгадал преступный замысел якудза, сколько от сознания собственного бессилия. Как большинство японцев, он считал абсолютно недопустимым кричать во весь голос при большом стечении народа. Ну а даже если бы и отважился… Ведь его бы приняли за сумасшедшего! Кто поверит, заяви он, что какой-то из катеров будет взорван. Дэмура снова навел бинокль и явственно увидел волосы с проседью, родинку на шее, злобную усмешку… Но вот мужчина опустил бинокль, и усмешка исчезла с его лица.

Дэмура поднялся и стал пробираться к выходу. С какой стороны ни подступись, все равно упрешься в тупик. Надо бы разыскать судью, главного устроителя или как там его называют… словом, распорядителя, кто поддерживает радиосвязь со стартующими катерами. Ну и что он скажет этому типу? Ведь он теперь не полицейский, а заурядный пенсионер, который едва наскреб денег на самый дешевый билет. Дэмура спустился вниз, к самому краю трибуны, и по мостику дошел до берега. По пути ему не попался никто из администраторов, к кому можно было бы обратиться за разъяснением, не встретилось ни одной таблички-указателя. И нигде ни одного полицейского, кто мог бы вмешаться. Дэмура направился к центральной ложе. Но ведь «гориллы» не поверят ему. Он замер на полпути. Телохранители предполагают, что в любой момент может вспыхнуть заварушка, вот и получится, что провоцирует беспорядки именно он. Охранники — парни крепкие, к тому же вооружены, и позиции они заняли с таким расчетом, чтобы держать друг друга в поле зрения. Мозг Дэмуры работал, как электронный компьютер. Сыщик просчитывал собственную скорость, предполагаемую реакцию «горилл», общую численность охраны, расстояние до центральной ложи. Он прикинул, каким образом можно будет совершить прорыв, еще до того, как решил, стоит ли вообще идти на это. По его прикидке выходило, что в случае необходимости, пожалуй, справится, хотя шансов у него немного. У Дэмуры отлегло с души, когда он решил, что необходимости в активных действиях нет. Однако не мысль о предстоящей схватке заставила его отказаться от этой идеи. Просто он на миг представил себе картину: окровавленный, в изодранной одежде, оставив за собой искалеченных телохранителей, он врывается в ложу и прерывающимся голосом сообщает невероятную весть.

Конечно, напрашивался самый соблазнительный вариант: отыскать на трибуне злодея с кривой усмешкой и выколотить из него подробности адского замысла. Ясное дело, господин этот тоже не обретается в одиночестве, просто его телохранители не афишируют свое присутствие, в отличие от «горилл» клана Ямаоки, поскольку в их задачи не входит демонстрация силы. Однако и эту идею Дэмура отмел не из-за неизбежности предстоящей схватки, а из-за сложности осуществления и ненадежности результатов.

Кадзе молчал всю дорогу, значит, и Куяма не смел рта раскрыть. Вместо полагающейся шефу длинной черной «тойоты» с автоматическим переключателем скоростей они воспользовались обычной патрульной машиной, с помощью сирены прокладывая себе путь в плотном потоке транспорта. Вместо постоянного шофера Кадзе машину вел какой-то сержант средних лет, вел, по мнению Куямы, крайне непрофессионально. Запаздывал с переключением скоростей, включал тормоза тоже с запозданием и совершенно не считался со встречным движением. Он помнил только, что должен поторопиться. Так распорядился шеф, вот водитель и гнал вовсю, как видно, полагая, будто этот приказ обязывает всех остальных водителей к содействию. Возможно, он был прав. Встречные автомобилисты жались в сторону, мчащиеся наперерез тормозили, уступая дорогу, едущие впереди с готовностью позволяли себя обгонять.

За окнами машины мелькали улицы Иокогамы и до места водных гонок оставалось рукой подать, когда Кадзе наконец заговорил.