– Как… мило.
Но от Элмайры вряд ли ускользнуло мое желание хорошенько дернуть ее за волосы. Она фыркает и, продолжая болтать ногой, объясняет:
– Я напросилась сама, хотела повидать Анну. Но на самом деле вся эта нервотрепка меня замучила, я не хочу ехать. Может, поедешь ты… если не устала?
Признайся, Эшри: ты хотела это услышать. И все равно что-то – возможно, остатки разума – заставляет заупрямиться:
– Мы не общаемся с Джоном. Я не бывала у Анны и ее семьи.
– Дом как дом… – зеленые глаза Элм уже загорелись, – большая ферма. Курочки, коровки, свинки…
– Я не про это! Что я ей скажу? Привет, Анна, я прошу тебя спрятать в своем доме вещь, из-за которой кто-то рылся в моей комнате и теперь, возможно, попытается убить тебя?
– Ну да… Примерно так. Хотя можешь по дороге купить пиццу, это всегда примиряет с неприятностями. Пицца и смертельная опасность, идеальное сочетание!
– Элмайра!
– Да успокойся. Я предупредила ее по телефону, что привезу кое-что. Уточнять, что, она не стала.
Я устало потираю лоб, не зная, что еще ответить. Элм смотрит на часы.
– Семь вечера. Может, обернешься до девяти?
За два часа на Юг? Раньше, когда я летала, возможно, но сейчас…
– А если Анна работает?
– Она дома. Только недавно вернулась. Лечила людей, госпитализированных вчера.
Анна, как и Джон, обладает сверхспособностями – собственно говоря, как и все особи их расы. Только у нее они проявились в умении лечить. Когда она прикладывает свои прохладные ладони к ранам, это облегчает боль и успокаивает, помню, именно она лечила меня, когда я лишилась крыльев. У Джона этой силы нет. Хотя… есть. Просто он лечит другие раны.
Ехать или нет? На улице мертвые ангелы и тьма. Но провести несколько часов с Джоном и подышать южным воздухом – соблазнительная мысль. Равно как и вырваться ненадолго из штаба, который два политика будто пропитали ядом, прежде чем уйти.
– И-и-и твой отве-е-ет…
– Ладно, Элм. Я смотаюсь с ним к Анне, если он не пошлет меня куда подальше.
Ее физиономия сияет счастьем, будто изначально все так и было задумано. Элм вскакивает на ноги и громко вопит:
– Джо-о-он!
Дверь приоткрывается, Айрин заглядывает в комнату:
– Ты кричала? Что-то случилось?
Элм очаровательно улыбается, накручивая на палец прядь волос:
– Слушай, Джон, я очень устала и не хочу никуда ехать. Но мне очень нужно, чтобы Анна получила подарок, а Эшри подышала свежим воздухом и проветрилась. Как бы мне это совместить?
Некберранец переводит взгляд с Элм на меня и вежливо приподнимает брови:
– Пусть Эшри едет со мной.
– Гениально! Тогда давайте отваливайте скорее и возьмите тачку! Я попрошу Вуги прикрутить ту агрохрень. Эш, ты еще здесь? Собирайся!
Джон вопросительно смотрит на меня.
Я только виновато пожимаю плечами, стараясь улыбнуться. Я чувствую себя глупо… но не совсем. Все-таки иногда мне кажется, что Элмайра – слишком хитрая лиса даже для Города. И иногда я благодарна ей за это.
Крайний Юг
Южные районы не похожи на наши. Здесь даже пахнет не так, как на Севере: лесом, хлебом, табаком и землей. Необычная смесь, но она мне очень нравится – в ней есть что-то успокаивающее. Да и английский язык, на котором общается большинство южан, – равно как и приятный акцент, с которым они говорят на русском, – ласкает слух.
Сев в нашу служебную машину, я ухитрилась сразу заснуть, да еще и уткнулась лбом в плечо Джона. И вот теперь «южный» запах, особенно отчетливо чувствующийся по вечерам, разбудил меня.
– Ауч… – Я потираю затекшую шею. – Сколько времени?
– Почти девять. – Джон поворачивается ко мне. – Не поверишь, но мы постояли в пробке. Кто-то сегодня сильно опоздал домой из-за того, что часть центра перекрыта.
В темноте глаза у него все такие же синие, а кожа выглядит совсем бледной. Темно-русые жесткие волосы развевает ветер, врывающийся в салон из приоткрытого окна. На улице по-прежнему метель, и даже она не может перебить кружащий голову аромат другой жизни. Я перевожу взгляд на лихорадочно лупящие по лобовому стеклу, но абсолютно бесполезные дворники.
– Не волнуйся, я только отдам Анне кое-что и уеду. Не хочу никого обременять.
– Брось. Останешься на ночь. У Анны большой дом.
– Но я не знаю никого из ее семьи.
– Вот и познакомишься.
– Можно тогда я буду спать в сарае?
Он издает какой-то звук, напоминающий фырканье, и снова отворачивается.
– У Анны нет сарая. Но есть амбар.
– Что это?
– Я сам не силен в сельскохозяйственных терминах. В любом случае миссис Гамильтон не пустит тебя к свиньям и курам. Она считает, что все мы немного… странноваты. А куры – дорогое удовольствие.
Именно в этот момент я достала из сумки бутылку минералки и начала пить. И очень зря: слова заставляют подавиться:
– Миссис… – хватаюсь за горло. – Постой, твоя сестра замужем за… Джеем Гамильтоном? Тем самым?
Айрин все так же невозмутим.
– Нет. – Оторвав от руля руку, он хлопает меня по спине. – За Кларком. Но да. Это та самая семья.
– У Гамильтона есть брат? Но он…
Джон чуть снижает скорость. Мы уже выехали за черту Города и теперь плетемся по слабо освещенной пустой трассе. Дворники работают медленнее, и снег иногда успевает прилипнуть к стеклу.
– Джей Гамильтон, как и Элмайра, с Земли. Дом, в который мы едем, принадлежит его приемной семье.
А вот этому я почти не удивляюсь. Могла ли я ждать иного от человека, возглавившего такую партию? И с таким упрямством куда-то ее ведущего?
– А…
Джон слабо улыбается, напоминая:
– Моя сестра замужем за родным сыном его отчима. Почему мне кажется, что ты сердишься?
– Потому что мне кажется, что чтение мыслей у тебя – условный рефлекс… – я скрещиваю на груди руки.
Некберранец снова усмехается, не поворачивая ко мне головы, и продолжает:
– Свекор моей сестры – бывший глава партии Свободы.
– Тот самый, о котором я ничего не помню, потому что он ничего не делал?
– Да. Только не говори такого при нем.
Он произнес это хмуро, почти жестко, и я торопливо прикусываю язык: наверное, действительно не стоит болтать подобное о том, к кому отправляешься в гости, даже если едешь со святошей вроде Джона Айрина.
– Где он откопал нашего Гамильтона? – Я откидываюсь на спинку, чуть вытянув ноги. – Расскажешь? И ли это семейная тайна?
Джон не напряжен. Руки на руле лежат ровно. Но голос – совсем бесцветный.
– Семейная тайна. Я знаю только, что его подобрали на пустыре. Гамильтону было лет шесть, и он не мог говорить – эмоциональное потрясение. На той окраине есть овраг, в котором обнаружили разбившийся двухместный самолет. За ним даже спускались, но в итоге бросили эту затею.
– Значит, он прилетел не один…
Джон хмуро смотрит на часы.
– Неподалеку нашли труп мужчины лет двадцати пяти. Но мальчик, когда к нему вернулась речь, не упоминал, что его сопровождали взрослые. Гамильтоны решили взять его на воспитание. Искать больше ничего не стали. Пустырь – опасное место.
– Но Джон… – я смотрю на замершие дворники и пытаюсь осмыслить все сказанное. – Ведь это еще раз доказывает, что мы не… в замкнутом пространстве.
Айрин явно доволен этим прозрением.
– Не в замкнутом, просто в труднодоступном.
– Я никогда не спрашивала… Как вы с твоей сестрицей попали сюда?
Он устало потирает глаза и, оглядев пустую дорогу, немного прибавляет скорость.
– Наш корабль упал. Знаешь, я плохо это помню, как ни странно, и Анна тоже. Будто что-то отрезало. Вероятно, мы пытались уклониться от астероидного скопления, по крайней мере, корабль так пострадал, что его пришлось разобрать. Я понимал, что он больше не полетит, к тому же он потреблял топливо, которого здесь нет. Если бы я знал тогда Вуги, может…
– Джон…
– Да?
На некоторое время я замолкаю, собираясь с мыслями. Мне очень хочется рассказать ему про то, что мы с Элм и Ханом пытаемся раскопать, но что-то меня останавливает. Воспоминание об обыске в комнате лишь укрепляет опасения. И я начинаю издалека.
