Джейсон тяжело вздохнул.
— Дункан прав. Надо связаться с Ахабом и попросить его повезти Микаэлу живописным маршрутом вдоль побережья, чтобы дать нам больше времени.
Ки фыркнул и покрутил в кармане изумрудную серьгу.
— Я говорил сегодня утром с капитаном, и он сказал, что Ахаб сможет держать Микаэлу не больше недели. Он угрожает посадить ее в шлюпку и буксировать за шхуной, если она не прекратит менять его паруса. Я двадцать минут старался по рации убедить ее в том, что шхуны не предназначены для того, чтобы плавать под спинакерами.
— Ты же знаешь, что растишь тирана, — добродушно улыбнулся Джейсон.
— Не я один, — Ки, взглянув сначала на Джейсона, а потом на остальных. — Вы все вертитесь вокруг ее пальчика.
«И я больше других», — молча признался себе Ки. Микаэла Оукс была совершенно избалована, и все мужчины, включая команду шхуны «Шесть и одна», приложили к этому руку.
Ки пожалел учительницу класса, в который попадет Микаэла этой осенью.
Когда ей было всего десять минут от роду, эту крошку с большими глазами сунули ему в руки, и Ки почувствовал удар в грудь такой силы, что едва не рухнул на колени. Но это было ничто по сравнению с реакцией его людей, когда десять минут спустя он представил им свою дочь.
Возможно, Ки дал семя для зачатия девочки, но она имела шестерых гордых любящих отцов, готовых ради нее на все. И Дункан был самым одержимым из них. Закаленный в боях наемник взял из рук Кинана двадцатиминутную Микаэлу и сразу же превратился в наседку.
Это он пришел домой с маленьким волчонком не больше самой Микаэлы три с половиной года назад, когда каждому ребенку нужен домашний любимец. Но Ки понимал, что его друг искал дополнительную защиту для его дочери.
Мужчины назвали волка Рекс Ригум — король королей.
Два года назад Микаэла переименовала его в Микки-Мауса.
Волку было как будто все равно, как его звали; подобно своим двуногим братьям, он тоже был влюблен в маленького ангелоподобного тирана.
Если Микаэлу наказывали — от чего ее воспитатели всегда страдали больше, чем она, — Микки сворачивался с ней в ее койке и терпеливо составлял компанию на все время ее заточения.
А когда Микаэла болела — что опять же для мужчин было тяжелее, чем для нее, — все, включая волка, находились в состоянии паники.
Их дочь была для них величайшим счастьем и самым страшным кошмаром. Удивительно, как им удавалось уберегать не по годам развитую, любопытную и зачастую невыносимую малышку от проделок, которые могли бы стоить ей жизни.
— У нас три дня до приезда Микаэлы, — подытожил Ки. — Давайте воспользуемся этим временем как можно лучше. Давайте решим эту загадку и продолжим устраиваться в доме. — Он по очереди оглядел мужчин. — Пора начать пускать корни. Микаэлу надо будет записать в школу, и я хочу воспитывать ее здесь, в Паффин-Харборе.
— Но, Ки, — тихо подсказал Дункан, — ты ведь знаешь, что мы не можем здесь оставаться.
При этих словах все заерзали.
— А что нам делать с Рейчел? — нарушил наступившее молчание Джейсон.
Ки обвел взглядом своих друзей:
— Вы займитесь пропавшими предметами из коллекции Таддеуса Лейкмана, а я позабочусь о Рейчел.
Рейчел надо было решать собственные проблемы, которые оказались очень непростыми. Мало того, что она обнаружила, что имеет на миллионы долларов краденых произведений искусства, так теперь ее еще подозревали и в краже законного.
Рейчел сунула под одеяло стопку полотенец, придав им форму своего тела. Она улыбнулась, поняв, что это был самый старый трюк, описанный в книгах, и Ки, возможно, проверит постель в первую очередь.
Эта мысль быстро отрезвила ее. Ки ничего не будет проверять, потому что придет не для того, чтобы украсть ее поцелуи, — это было бы невозможно после сегодняшнего столкновения в фойе.
Рейчел выпрямилась, издав жалобный вздох. Ки, возможно, прав в том, что отрицать страсть опасно. Не исключено, что бурный роман, в конце концов, не такая уж плохая идея и, может быть, маленькая вспышка вожделения, которую она испытала, полезна для здоровья.
Но это небезопасно. Кинан Оукс казался неспособным на эмоциональную привязанность к женщинам, если судить по его отношению к Джоан в тот первый вечер. Ему даже не потребовалось время на то, чтобы прийти в себя после их разрыва. И чем больше Рейчел думала об этом, тем сильнее убеждалась, что он слишком быстро переключил свое внимание и поцелуи на нее.
А где мать Микаэлы? Ни он, ни его люди никогда о ней не упоминали. Конечно, Рейчел не спрашивала, хотя ее интересовало, был Ки вдовцом или разведенным.
Но действительно ли ей это интересно? Нет. Она не собиралась строить жизнь с этим сексуальным самцом, ей хотелось обыкновенной интрижки.
Рейчел села на кровать и стала рассеянно массировать колено. Кого она обманывала? Она испытывала не простую похоть, а вполне расцветшую, обрушившуюся на нее страсть. Отрицать это было бессмысленно. Она слишком долго жила как монахиня, и ее вновь пробудившиеся гормоны избрали своей мишенью мистера Сногсшибательного.
Но теперь это не имело значения.
Пора было возвращаться домой. Саб-Роуз ожил и начал функционировать, поиск потайной комнаты Тэда сделался не очень важным делом в ее списке приоритетов, а необходимость собрать остальные предметы контрабанды и незаметно от них отделаться стала первоочередной задачей.
Если уж она не сможет отыскать тайную комнату, то тем более этого не сумеет сделать Ки, проживи он здесь хоть до конца жизни. И пускай он ловит того, кто воровал в Саб-Роуз. Это теперь его проблемы. До тех пор пока имя Фостера не связывалось с незаконной деятельностью в прошлом или настоящем, она и Уиллоу были в безопасности.
Приободренная своими рассуждениями, Рейчел в десятый раз посмотрела на часы. Боже ты мой! Ожидая, пока в доме все стихнет, она провела больше четырех часов, принимая ванну, брея ноги, покрывая свое тело лосьоном, делая маникюр и педикюр, моя, суша и расчесывая волосы, пока они не стали блестеть, а затем заплетя их в косу и скрепив заколкой в форме оленя.
Было уже за полночь. Конечно, мужчины спали.
Рейчел встала и еще раз проверила, лежит ли в ее кармане фальшивое изумрудное колье и одна фальшивая серьга. Она все еще не могла поверить, что потеряла одну из сережек, а Ки ее нашел. Это еще раз доказывало, что она никогда не станет профессиональным взломщиком.
Она направилась к двери, взяла трость, стоявшую в углу спальни, и остановилась, перенеся вес на правую ногу. Ее колено на удивление быстро зажило и почти не болело, так что Рейчел решила, что трость будет скорее мешать ей, чем помогать. Вместо трости она взяла фонарь, который раньше стащила на кухне, и открыла дверь спальни.
