Так что скрыть брак Царя было практически невозможно; о нем всегда хорошо были уведомлены не только царские приближенные, но и простые обыватели.
Брачная же жизнь Первого Царя наполнена несуразностями и разночтениями, почерпнутыми из различных летописных упоминаний, сделанных через многие годы и десятилетия. Подобные «вставки» часто осуществлялись кем-то по какому-то злоумышленному наущению…
Чаще всего в качестве подтверждения «матримониального списка» Иоанна Грозного ссылаются на записки иностранцев. Обратимся к этому, в смысле надежности, весьма зыбкому документальному источнику.
Для подтверждения «многоженства» Первого Царя нередко цитируют показания посла Императора «Священной Римской Империи» князя Даниила фон Бухау (1546–1606), побывавшего в Москве в 1576 и 1578 годах. Приведем данный пассаж.
«Сначала он (Царь Иоанн. – А.Б.) взял за себя замуж сестру одного своего боярина Никиты Романовича, который теперь у него играет важную роль, так, однако, что часто был поставляем в величайшую опасность за жизнь. От нее он имеет двух сыновей: Иоанна и Феодора… После ее смерти он взял дочь князя Черкесского, с которою жил только несколько лет. В третий брак он вступил с одной боярыней, которая умерла, когда выпила какое-то питье, пересланное ей матерью чрез придворного (с помощью этого питья она, может быть, хотела приобрести себе плодородие)… Четвертую, сестру своего придворного Колтовского, не знаю по какой причине, он заключил в монастырь… Теперь у него новая супруга – дочь какого-то боярина, одаренная, как говорят, прекраснейшей наружностью; однако большинство постоянно отрицает то, что она пятая»[230].
Какой вывод из данного текста следует? Только один: как плохо иностранцы были осведомлены о положении дел при русском дворе и чрезвычайно примитивно судили о них. Один из исследователей очень точно назвал сказания иностранцев «сплошной мюнхаузеаной»[231]. Не опровергая попунктно домыслы посланца Императора, заметим только, что текст Бухау никоим образом не подтверждает факт венчания Царя на Колтовской.
Англичанин Джером Горсей (ок. 1550–1626), представлявший в России интересы «Московской компании»[232] в 1573–1591 годах, выполнявший иногда даже личные поручения Иоанна Васильевича и вращавшийся в высшем московском обществе, в своей книге о путешествии в Россию утверждал, что Царь был женат пять раз. При этом он насочинял и откровенных небылиц. Якобы вторую жену Марию Черкасскую, умершую в сентябре 1569 года, Иоанн «постриг в монахини и поместил в монастырь». Затем женился на некой Наталье Булгаковой, которая через год «была пострижена в монахини»[233]. Тенденциозные измышления иностранцев, как давно выяснено, бесспорный факт. В данном случае ограничимся лишь констатацией, что никакой «жены» Натальи в действительности никогда не существовало.
«Лета 7055-г декабря. Приговорил государь князь великий Иван Васильевич всеа Руси. Быти на свадьбе у великого князя князю Юрью Васильевичу, великог князя брату, на первой день за столом сидети в большом месте. А в матернино место быть княж Ондреева Ивановича княине Ефросинье. А в тысяцких бытии князю Володимеру Ондреевичу. А в дружках быти боарину князю Дмитрею Феоровичу Бельскому и со княинею. А другому дружке бытии боярину [зачеркнуто: окольничему] Ивану Михайловичу [зачеркнуто: у сыну] Юрьева с женою.»
Чиновный свадебный список бракосочетания Царя Иоанна IV Васильевича с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой, дочерью боярина Романа Захарьина-Юрьева. 1546 г. РГАДА, ф. 135, отд. IV, рубр. II, № 5, л. 18, в составе московского великокняжеского архива.
Личная жизнь Первого Царя до сего дня окутана легендами самого низкопробного свойства. Можно найти уверенные заявления о том, что Иоанн устраивал «оргии», что к нему якобы приводили «толпы девиц и женщин», с которыми он предавался «необузданному разврату». В сочинении подобных грязных историй усердствовали иностранцы, а потом и отечественные авторы немало потрудились. В основе же – ничего подлинного, достоверного; только слухи, клевета, одним словом – мутная пена низких человеческих страстей.
Иногда описания принимали форму откровенных патологических видений. В сочинении упоминавшегося Джерома Горсея можно, например, прочитать следующее: «У Царя начали страшно распухать половые органы – признак того, что он грешил беспрерывно в течение пятидесяти лет; он сам хвастался тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни»![234] Тут уже все вне всякого анализа, но ведь цитируют и цитируют как «доказательство разврата». Конечно, это «доказательство», но не морального облика Царя, а уровня представлений тех, кто писал, а, по сути дела, инсинуировал по адресу Самодержца всея Руси.
Тема об интимной жизни Первого Царя содержит одно внутреннее противоречие, которое, естественно, измышлители и лжецы всех мастей обходят стороной. Если Царь был так падок на необузданные услады, а «разврат» являлся для него чуть ли не повседневной потребностью, то чем объяснить его стремление иметь законную супругу? Такая постановка вопроса сразу же обращает в ничто все домыслы о «тысячах дев» и «тысячах незаконнорожденных детей», некоторых из которых он «душим собственными руками»! Подобное грязное непотребство тоже встречается в литературе…
Вполне определенно можно говорить о четырех браках Иоанна Грозного. Если учитывать, что Марфа Собакина умерла девственницей, то фактически – о трех. Историческая подлинность таких фигур, как Анна Колтовская, Анна Васильчикова и Василиса Мелентьева, отнюдь не доказывает, что они стали и женами-царицами. Возможно, они являлись лишь «любезными сердцу» Царя Иоанна; в XVIII веке их, вероятно, называли бы «фаворитками» или «метрессами» и не более того. Ранее на Руси существовало другое определение для невенчанных сожительниц: блудницы. В русском языке той поры существовало определение «женища», что означало и любовницу, и содержанку одновременно…
Небольшое историческое сопоставление. У Императора Александра I (1777–1825, Император с 1801 года) пятнадцать лет была «возлюбленная сердца» Мария Антоновна Нарышкина (в девичестве Святополк-Четвертинская, 1779–1854), рожавшая Императору детей. Однако никому и в голову не приходило называть Марию Нарышкину «царицей» или «императрицей»[235]. Применительно же к Иоанну Грозному используется подобный исторический подлог.
Совершенно точно известно следующее. У Иоанна Грозного родилось восемь детей и все от жен в подлинном смысле этого слова. Анастасия родила ему Анну (1549–1550), Марию (родилась и умерла в 1551 году), Дмитрия (октябрь 1552 – май 1553), Иоанна (1554–1581), Федора (Феодора, 1557–1598) и Евдокию (1556–1558). Мария Черкасская родила сына Василия (родился 2 марта, умер 6 мая 1563 года), а Мария Нагая – сына Дмитрия (1582–1591).
Цепь трагических неудач и несчастий преследовала Царя Иоанна и его детей. Первый сын Дмитрий – радость и надежда отца, трагически погиб, не дожив и до двух лет: его «уронила» в реку нянька, и хотя малютку быстро извлекли на берег, но уже бездыханного. Умерли в малолетстве три дочери.
Вот как это трагическое событие – гибель царского первенца – передает Московский летописец. Царевич «утонул в Шексне реке тем обычаем, как Государь ходил молиться в Кириллов монастырь на судах вверх Шексною и из стану из шатров на судно
