Тропические сумерки моментально сгустились в абсолютно черную ночь Закатные отблески на море и облаках начисто погасли, взамен на безлунном небе повыступали огромные сверкающие звезды Южный крест я, кажется, узнала — впрочем, крестообразных созвездий тут оказалось видимо-невидимо. А по левому краю неба резво бежали, догоняя друг друга, разноцветные лучи, с той же стороны доносился неясный гул с элементами музыки. Город, набережная, люди — все это явно находилось там, — а что, собственно, мне было делать ночью на пустынном пляже?
Вдоль шоссе параллельными рядами росли высоченные пальмы и еще какие-то вечнозеленые деревья — черными сплошными массами, нашпигованными пронзительно стрекочущими насекомыми. Над самой головой то и дело проносились стремительные тени то ли ночных бабочек, то ли летучих мышей Океанский бриз становился прохладным Было так здорово, весело и жутко, я все ускоряла и ускоряла шаги, чувствуя себя фантастически легкой — нервное возбуждение плюс оставленное в кабинке пальто. Через каких-то двадцать минут шоссе уже плавно перетекло в ярко освещенную улицу курортного города, утыканную круглосуточными барами и магазинами
Я решила быть практичной и прежде всего поменяла некоторую сумму денег на местную валюту — черт его знает, сколько времени придется кантоваться в этом городке, пока удастся выйти хоть на какой-нибудь след. Потом заглянула в ближайшую лавчонку и купила летнее платье — дешевое, конечно, но очень даже симпатичное облегающее мини под кожу игуаны. Вряд ли какая-нибудь еще девушка в этом городе носила шерстяной пиджак с длинными рукавами, а я не собиралась привлекать к себе лишнее внимание. Костюм пришлось ненавязчиво забыть в примерочной — и бог с ним, он мне уже дав но надоел. В последний раз изогнувшись перед зеркальной витриной — очень даже ничего — я отважно нырнула в расцвеченную музыкой и огнями тропическую ночь.
Я шла в единственно возможном направлении — куда глаза глядят. Никакого плана у меня не было, да и не могло быть, оставалось только дефилировать туда-сюда по набережной, гордо выпрямив чешуйчатую спину и внимательно разглядывая всех встречных прохожих. Хотя всех — тут я перегнула палку. Это было совершенно нереально.
Сразу же возле магазина я нырнула в узкий темный переулок, через две минуты вышла на ярко освещенную набережную — и тут же влилась в неисчислимый человеческий поток. Люди двигались единой сплошной стеной, медленно, со вкусом, в свое удовольствие. Все молодые, все роскошно и ярко одетые, мужчины все до единого в шортах, а женщины в потрясающих туалетах со множеством разрезов и вырезов. И все темнокожие — целая гамма оттенков от настоящих негров и мулатов до настоящего морского загара. Я, наверное, выглядела рядом с ними просто ослепительной белизны снежинкой — хотя вообще-то кожа у меня довольно смуглая. Так или иначе, слиться с толпой и спокойно наблюдать ее изнутри почему-то не получалось — наоборот, это они разглядывали меня пристально и внимательно, мужики один за другим прямо-таки шеи сворачивали в мою сторону. Со всех сторон меня — конкретно меня! — зазывали к себе официанты баров под открытым небом, продавцы мороженого и сувениров. Впрочем, может быть, тут каждый чувствовал такое усиленное внимание к своей персоне, не знаю.
Я подошла к береговой кромке и оперлась на ажурную чугунную решетку Волны бились в бетонную эстакаду, рассыпаясь красивыми пенными веерами, самые большие долетали до набережной и в первую же минуту промочили мне ноги. На плоту в нескольких метрах от берега зажгли какое-то пиротехническое устройство, столб фейерверка поднялся в небо и рассыпался разноцветными искрами, которые с шипением падали в воду рядом с качающимися на волнах пластиковыми бутылками. Чуть поодаль стояли на приколе разукрашенные флажками и фонариками прогулочные яхты. Красивый матрос с крайней из них подбежал ко мне и лихо оттарабанил на нескольких языках приглашение покататься. Захотелось согласиться. Просто чтобы отдалиться от этой праздничной суеты, которая все равно вертелась отдельно от меня, а потому начинала действовать на нервы. Не знаю, наверное, я была еще слишком осенняя.
В конце концов, стоять вот так на набережной было бессмысленно, люди проходили за моей спиной, я просто зря теряла время. Я присмотрела белый столик летнего кафе, стоявший чуть-чуть в стороне от основной магистрали, идеальное место для наблюдательного пункта. Удобно устроившись за этим столиком — ногу на ногу, пальчики у пепельницы, так отдыхают одинокие миллионерши! — я небрежно ткнула в самое дешевое в меню мороженое, чтобы отделаться от официантки, и выбрала наиболее рациональное направление взгляда.
Люди проходили мимо, парочками и небольшими группами, почти никто по одному, они обнимались, флиртовали, болтали, смеялись громко и просто улыбались. Им было хорошо — здесь. Навряд ли они бы сумели как-то распорядиться машиной профессора Странтона Хотя кто их знает. Если честно, вся эта подчеркнуто праздничная атмосфера не внушала мне особого доверия. Одно общее мажорное настроение на всех — так не бывает. Под ним неуловимо ощущались какие-то подводные течения, непонятные и даже — нелепо, конечно, но я-то действительно это чувствовала! — угрожающие.
— Скучаешь, красотка?
Ну вот, начинается.
Я медленно подняла глаза. Нахальная плосконосая и губастая физиономия на короткой коричневой шее, съезжающей в необъятные бугры плеч. Чем-то он напоминал моего спортсмена, хотя явно принадлежал к другой расе. От него надо было избавиться мгновенно, резко, раз и навсегда.
Я безразлично бросила:
— ет.
И отвернулась.
Черт возьми, это была не та ночь и не тот город.Холод и безразличие моего голоса растаяли по дороге, остался только отказ, оскорбительный для настоящего мужчины, каковым это существо, без сомнения, себя считало. Мои плечи вдруг оказались в плотном кольце горячих тяжелых рук, я безуспешно попыталась его сбросить, потом отчаянно попробовала встать — удерживая меня, он локтем опрокинул со стола пепельницу Подошедшая с мороженым официантка подняла ее, поставила на столик рядом с заказом и совершенно бесстрастно удалилась.
Между тем прямо мне в ухо пополз перемешанный с перегаром обжигающий шепот:
— Такая красотка не должна скучать одна.Или ты кого-то ждешь? Так он козел, нельзя заставлять ждать такую красотку. Идем лучше с Пако, Пако знает, что нужно такой красотке, как ты…
Я резко развела руки, угодив локтем ему под ребро, вскочила и крикнула погромче, стараясь прорваться сквозь общий гул и музыку:
— Если вы сейчас же не оставите меня в покое, я вызову полицию!
Поток людей все так же проплывал мимо, разве что некоторые головы на секунду поворачивались в мою сторону и проскальзывали по мне взглядом, не переставая болтать и улыбаться. Пако — он оказался не таким уж высоким, зато почти квадратным — почесал ушибленное место и, сузив черные глаза, медленно направился ко мне. Я отступила за столик — опрокинуть прямо на него, а потом нырнуть в толпу — и все-таки с растерянной мольбой оглянулась по сторонам.
И тут раздался хриплый низкий — даже не сразу разобрать, женский или мужской, — голос:
— Пако!
Мулат скривил губы и обернулся через плечо.
— Чего тебе?
— Ты идешь или нет? Если нет, мы ждать не будем, правда, маленький?
Было самое время использовать этот диалог для почетного бегства, и я совсем было поступила именно так, но в последний момент по инерции чисто женского любопытства оглянулась на хриплый голос.
Женщина была рыжая, коротко стриженная, одетая в короткую ярко-красную кофточку и прозрачный саронг вокруг бедер. Шоколадная, молодая, красивая и смеющаяся — как и все на этой призрачно освещенной разноцветными огнями набережной. Женщина опиралась на руку еще более молодого мальчика, высокого, синеглазого.
И вот его-то я сразу узнала. Хоть он был и без бейсболки.
— Если старик сказал — значит, так оно и будет, и за это надо выпить!
— Перестань! Если маленький будет нарушать режим, его погонят точно так же, как тебя. Никогда не слушай его, слышишь, маленький, он без клепки в голове.
