Шербрук повернулся к Вайатту. «Я думаю, они движутся на север, штурман. Поворачивайте на северо-запад».
Вайатт подошел к переговорной трубе и вызвал рулевую рубку. Через несколько секунд «Онслоу» лег на курс 315є, который позволял ему занять более выгодную позицию для перехвата вражеских эсминцев.
На левом крыле мостика у своего торпедного прицела стоял Мерчент. Он был искренне благодарен Питеру Вайатту за поблажку, которая позволила позавтракать. Может быть, ему представится шанс наконец-то использовать торпеды, хотя к этому моменту были замечены только эсминцы, а они являлись слишком трудной целью. Жаль, что снят кормовой торпедный аппарат, и на «Онслоу» остались всего 4 торпеды…
Фостер находился в оперативной рубке, с виду томный и ленивый, но внутри у него все сжалось, подобно пружине. Рядом с ним сидел старший писарь, выглядящий как и положено старшему писарю. Он торопливо шифровал приказы Шербрука по сигнальному своду, превращая в столбцы цифр, чтобы потом передать их по переговорной трубе сигнальщику у прожектора или радистам. Помощник секретаря Уильямс стоял в задней части мостика с микрофоном в руке и ждал приказа, если потребуется пустить в ход зенитные автоматы. Тогда он должен был управлять их огнем.
Рядом с ним испуганно жался молоденький рассыльный. Он впервые оказался в бою, и его сбила с толку стремительная смена декораций. Оба наблюдателя были старослужащими матросами. В своих донесениях они были склонны к пессимизму, как частенько случается с наблюдателями. Ленивое спокойствие в голосе создавало впечатление, что их уже ничем нельзя удивить. Но даже если это происходило, они очень умело скрывали свои чувства.
Внезапно Мерчент увидел черную тень, вынырнувшую из снежного заряда. «Что это? - спросил он, вытягивая руку вправо вперед. - Он крупнее эсминца!» Корабль появился прямо по носу, и Шербрук сразу заметил его.
«Поворачивайте прямо на него, штурман».
Вайатт только что собрался подойти к переговорной трубе и сказать Берду, чтобы он подготовил сообщение о контакте с противником на основании сигнала «Обдьюрейта». Но тут он тоже увидел «огромного дымящего монстра, явно тяжелый корабль, который мог быть только вражеским».
Он скомандовал в рулевую рубку: «Право 10».
Он отошел от переговорной трубы, чтобы взглянуть на компас, а Шербрук, тем же невозмутимым голосом, приказал: «Подготовьте донесение о противнике, штурман».
Несколько шагов на правое крыло мостика к переговорной трубе. «Мостик - оперативной рубке. Подготовить сообщение о противнике на волне флота, полная мощность. «Неизвестный корабль, пеленг 325, дистанция 8 миль, курс 140» . Добавьте наши координаты и отправьте немедленно!» В этот момент часы показывали 9.39.
Вахтенный офицер, суб-лейтенант Во уже вызывал Уилсона, находившегося в КДП:
«Мостик - КДП. Неприятель по пеленгу 325є».
В это время Уилсон развернул КДП по носу, разыскивая эсминцы. Нужно было развернуть платформу всего на несколько градусов вправо, и в окулярах появился корабль. Он находился почти прямо по курсу «Онслоу», он был огромным, он шел на высокой скорости. Это был крейсер. Это было все, что мог увидеть Уилсон, хотя у него был несколько лучший обзор, чем у стоящих на мостике.
Он заговорил в микрофон, который связывал его с расчетом КДП и ЦАП: «Появился противник, пеленг зеленый ноль-пять».
Позади него офицер-наблюдатель сообщил: «Отклонение 170 вправо… Скорость 10 узлов».
Горизонтальный наводчик КДП начал вертеть штурвал, и КДП пошел вправо, пока перекрестие его визира не легло на фок-мачту крейсера. Вертикальный наводчик тоже завертел свой штурвал, и перекрестие поймало основание фок-мачты.
Дальномерщик вертел ручки настройки, пока два изображения крейсера на совместились. Тогда он нажал педаль фиксации, и значение дистанции автоматически пошло вниз, в ЦАП, где попало в вычислитель.
Все это происходило в одно и то же время. Уилсон, прижавший бинокль к глазам, был совсем не рад появлению впереди неизвестного крейсера. Может это быть Соединение R? «Шеффилд» или «Ямайка»? И не собираются ли они открыть огонь по своим? Или все это какая-то ошибка? Он вызвал мостик.
Однако в последний момент появились 3 эсминца, которые ранее обнаружил «Обдьюрейт». Они находились слева от большого корабля и явно шли на соединение с ним. Снова вниз по переговорной трубе полетел приказ: «Послать сообщение о противнике: «Три неизвестных корабля по пеленгу 325» .
Радист «Онслоу» отправил это донесение сначала в Скапа Флоу для Адмиралтейства, а потом в Мурманск начальнику британской морской миссии и Соединению R. «Дополнение к предыдущей. Три неизвестных корабля по пеленгу 325» .
Теперь большой корабль резал курс «Онслоу». Сомнений относительно его размеров уже не было. С «Онслоу» ушла третья радиограмма:
«Один крейсер по пеленгу 340» .
Уилсон, удостоверившись, что большой корабль - вражеский, сразу принялся командовать:
«Подготовить орудия к стрельбе».
Этот приказ ушел в ЦАП, и оттуда к орудиям:
«Зарядить орудия».
У каждого орудия сразу засуетились артиллеристы. Подносчик снарядов, номер пятый расчета, уложил в лоток темно-желтый снаряд, весящий 50 фунтов. Подносчик зарядов, номер шестой, бросил туда же гильзу с кордитом. Заряжающий дослал их, и замок защелкнулся. Горизонтальный и вертикальный наводчики лихорадочно крутили штурвальчики, наводя орудие согласно указаниям ЦАП.
В ЦАП и КДП зажглись лампочки «Орудия готовы». Сначала орудие В, потом Y. Но лампочки А и Х так и не зажглись. Уилсон подождал немного, раздраженный задержкой. С мостика уже пришел приказ: «Открыть огонь, когда противник будет в пределах досягаемости».
«Почему задержки у А и Х?»
«Проблемы с заряжанием», - ответил ЦАП. Расчеты никак не могли закрыть замки, хотя никаких видимых поломок не было найдено.
Дистанция все еще была слишком велика даже для 120-мм орудий «Онслоу», хотя она быстро сокращалась. «Оруэлл» находился в 8 кабельтовых за кормой флагмана и повторял все его маневры. Он вообще не мог даже мечтать о стрельбе. К тому же на замках его 102-мм орудий стояло клеймо «1918».
Командир «Акейтеса» Джонс приказал объявить боевую тревогу, как только были замечены первые вспышки выстрелов. Он немедленно изменил курс и увеличил скорость, действуя согласно приказам Шербрука. Вместе с корветами «Хайдерабад» и «Рододендрон» и траулером «Ноферн Гем» (а также вместе с «Брэмблом» и «Визалмой», если бы те находились здесь же) они должны были «немедленно занять наилучшую позицию для постановки дымовой завесы между противником и конвоем».
Самая лучшая позиция находилась к северо-западу от конвоя, на ветре у него. Ветер дул с северо-запада и помог бы закрыть конвой. Торговые суда вскоре должны были повернуть на юго-восток, поэтому ветер нес бы завесу вслед за транспортами. В этом случае все 4 корабля находились бы между противником и конвоем, поэтому каждому не пришлось бы ставить слишком большую завесу.
Как только «Акейтес» оказался в нужном месте, Джонс приказал нажать кнопку «Ставить завесу». Она находилась в правой части мостика, и рядом с ней красовалась шикарная медная табличка с надписью «Ставить завесу - Стоп». В машинном отделении зазвенел гонг, и механики повернули регуляторы форсунок, чтобы в топки поступало больше нефти. Из труб тут же повалил густой черный дым и потащился по воде следом за эсминцем пушистым растрепанным хвостом. «Акейтес» находился к юго-востоку от «Хиппера», и его силуэт ясно выделялся на светлой стороне горизонта. Он был прекрасной мишенью.
Тем временем немецкий крейсер и британские эсминцы «Онслоу» и «Оруэлл» («Обидиент» и «Обдьюрейт» все еще не могли догнать их) сближались с общей скоростью 60 узлов.
Шербрук следил за противником в бинокль. Невозможно представить себе его чувства в этот момент. Наступил день, к которому он готовился все 29 лет своей службы на флоте. Каждый бой является кризисным моментом в карьере любого командира. Если он выиграл бой, это значит, что он просто выполнил свой долг. Если он проиграл, неважно, был ли подготовлен ошибочный план, или он принял неправильное решение, хотя на это были отпущены считанные секунды, - Адмиралтейство может вполне обоснованно потерять доверие к нему. В любое время он может быть отстранен от командования, и тогда последует самое худшее. Их Лордства - Лорды-комиссионеры Адмиралтейства со всем достоинством и мудростью могут «выразить свое неудовольствие», и все может закончиться разбирательством в трибунале. В этот момент на Шербруке лежала ответственность за целый конвой, корабли эскорта, за грузы стоимостью миллионы фунтов стерлингов. Но гораздо более важное значение имело то, что все это предназначалось в помощь союзнику, находящемуся в тяжелом положении. Только от Шербрука теперь зависела судьба конвоя. И только его ошибка могла привести к гибели всего этого. «На войне не позволяется делать ошибки дважды».
