пишу, а писала. Когда-то, – вздохнула Марина. – Знаешь, как раз те ярославские фрески и вдохновили меня на одну… повесть, что ли. Как назвать? Я её не дописала… Ну, мне было тогда где-то лет 25… в таком возрасте писать ещё простительно.
– Получается – немногим старше, чем я сейчас, – отметил Кирилл.
– Да, так оно и было. Я тогда очень просила Бога о сыне! Я уже твёрдо знала, что назову его Роман. В честь брата – мы всегда с братом очень дружили, он погиб в Чечне. Я как раз только-только пришла к вере – и мои первые такие, осознанные молитвы были – чтоб Господь и Богородица даровали сына: несколько лет у нас с первым мужем детей не было. Тут как раз эти фрески – о даровании сыновей. О выпрошенных у Бога сыновьях – по молитвам пророков: Илии, Елисея. И как эти Богом данные сыновья потом умирали – и по молитвам этих же пророков воскресали… И эта повесть, которую я начала писать – она как бы о будущем сыне. О будущем Ромке! которого тогда ещё в природе не было… Наверное, в том возрасте и положении такая литературная, "искусствоведческая" молитва была простительна!
– Да это же интересно! – воскликнул Кирилл.
– Ну… интересно или нет, я как раз и хотела узнать: нужно это кому-нибудь или так – в отвал! Не всё же столько лет лежать макулатуре. Надо теперь решать – или выкидывать или… Я недавно нашла это у себя, через много лет, в старом столе. И знаешь, так поразилась совпадению, что нашлось это точно, когда Ромке настоящему исполнилось столько же лет, сколько в повести. Ему я это пока не показывала. И наверное, не буду. Он у меня, слава Богу, другой, чем в повести: Бог всегда пишет лучше, чем мы. Вообще никто эту вещь ещё пока не видел! Я хотела показать это в Лавре отцу А. – моему однокашнику по художественному училищу: посоветоваться, что вообще с ней делать, стоит ли доработать? выложить где-то? Нужно было мнение именно духовного человека. Я давно потеряла его координаты, знала только, что он иеромонах в Лавре, очень хотела увидеть, – но, оказалось, его ещё два года назад перевели на подворье в *. Так что, видать, не было Божьей воли нам в этот раз встретиться – может, уж как-нибудь потом…
– Ну зато теперь этот текст у вас!? У нас! – с непонятным даже для самого себя энтузиазмом воскликнул Кирилл, удивляясь стечению обстоятельств. – Может, есть "воля" мне его почитать, а?
– Если хочешь. А всё-таки я очень странная в молодости была мама: мой сын как литературный герой родился раньше сына настоящего. Сейчас-то я, конечно, понимаю, насколько это было наивно… но, видимо, зачем-то тогда это было нужно. Может, я даже избежала каких-то ошибок в воспитании, выплеснув их все на литературный образ. Я просто страшно рада, что Ромка растёт не той кисейной барышней, как в повести! Видимо, я всё-таки изжила что-то болезненное, фальшиво-материнское, чрезмерно "оберегательное" – и куда меньше храню его от всяких жизненных сквозняков, чем многие другие матери. Он же мужчина, Человек, и мне, скажем так… жалко его жалеть! Жалко испортить его своей жалостью, подавить в нём личность. Сколько уж таких… зажаленных родительской жалостью становятся потом самыми несчастными в жизни людьми. Страшно лишать человека права на поступки!.. Дай-ка мне вон ту сумку.
Кирилл подал. Крови в автобусе было так много, что сумки промокли насквозь, и всё находившееся в них хранило следы чьих-то вытекавших жизней. Марина поспешно вытерла тряпкой красно-бурые разводы на обложке – скорей всего, собственную либо ромкину живую "краску". Да уж, символично получилось: надпись "Верховный Издеватель" и обильные разводы вокруг.
– Прямо не больница, а библиотека!.. – с лёгкой улыбкой заметил Кирилл, открывая рукопись. – Может, для того я и в аварию попал, чтоб на досуге читать то одно, то другое… Хорошее обслуживание в небесной библиотеке: дали по голове – и тут же дали в руки книгу. И полная гармония! Мир пока от нас отдыхает – а мы от него!
(1). Тимур Алдошин
(2). "Когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего Единородного, Который родился от Жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление… Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа" (Гал. 4, 4-8).
Часть II. Роман о Романе
И только маленький мальчик, не затоптанный строем, не знающий слова "страх",
очень хочет быть новым последним героем
с красивой гитарой в руках.
А. Макаревич
1. Карта
Творчество – инстинкт передачи информации.
Не менее сильный, чем инстинкт деторождения.
Ф. Искандер
– Эй, девочка, живущая в Сети, отвлекись от монитора! – поддразниваю я сынёнка словами Земфиры. Он делает вид, что возмущается. На полсекунды.
Мой 11-летний Ромка – "ролевик" со стажем, только… нового поколения, не чета нам с Пашкой. Домашний "ролевик", не отрывающий попу от кресла. Бывало, предложишь ему: "Пойдём купаться" – "А у меня аллергия, мам, ты же сама знаешь!". "Пойдём гулять" – "Не, мамуль, ну чё-то в облом – я лучше дома во что-нибудь поиграю".
Худенький, бледненький, незагорелый питерский ребёнок, истинный северянин и фантазёр-домосед: книжно-компьютерный "эльфёнок". Из-за длинных волос и тонких черт лица чуточку, совсем капельку похож на девочку. Ласковый такой, как будто в нём магнитик. Подсядешь, бывало, к компу – тут же прильнёт, притянется, не прерывая игры… Котёнок! но уж очень ленивый котёнок. Зачем махать клинком на тренировках, если можно виртуозно делать это на компе? Зачем строить в лесу крепости, торговые поселения, отыгрывать какую-то историческую эпоху или фэнтезийный сюжет, если можно спокойно развиваться в "Цивилизации" и куче других подобных игр? Нет, на умственный-то труд котёнок как раз не ленивый: голова у него работает замечательно. В свои 11 он не только прочитал и перечитал всего Профессора, но и сам что-то большое взялся писать, по его примеру. И ещё крупную настольно-ролевую игру сочиняет.
Однажды, помню, он совершенно серьёзно предложил в соавторстве с ним написать повесть-фэнтези по мотивам… арбуза. Или создать компьютерную игру-стратегию, арбузный вариант "Цивилизации".
– Мам, пап, это же гло-обус! И что удобно: на нём ведь всё заранее отмечено: океаны, материки… зелёные – ну, это просто Зелёная планета!.. видимо, из-за тропических лесов. И все океаны вытянуты вдоль меридианов. (А прикольно, на самом деле было б так!) У планеты кора, под корой магма… даже красная, как будто раскалённая: всё как положено. А теперь… планету так разрезали из космоса
