— Ну иди… Иди же сюда!
Лошадь сделала один шаг, затем второй и послушно пошла вдоль ряда стойл. Остановившись напротив одного из них, она радостно заржала и вошла в него. Через двадцать минут все лошади стояли на местах, жевали овес и, фыркая, пили воду.
Тори подошла к воротам, закрыла их и через небольшое застекленное окошко стала наблюдать за происходящим снаружи. Дождь лил как из ведра. Высокие деревья, окаймлявшие поле, клонились к земле под мощными порывами ветра. Через равные промежутки времени сверкала молния и громыхал гром.
Вскоре вдали опять раздались конский топот и ржание: второй табун лошадей несся к соседней конюшне. Животные на всем скаку влетели в ворота и остановились где-то в глубине сарая.
Пора, подумала Тори. Наглухо застегнувшись и повязав голову платком, она открыла прорубленную в воротах дверцу и вышла на улицу. Ураган тут же прижал ее к стене. Повернувшись к ветру спиной, Тори заперла дверь и, держась за стену, стала медленно пробираться к углу конюшни. Оттуда, как и обещал Керт, тянулась толстая веревка ко второму сараю.
Кругом была тьма кромешная. Ветер бесновался. Гром гремел уже почти без пауз. Молнии ежесекундно освещали все кругом и делали неистовое буйство природы еще более страшным.
Держась обеими руками за веревку, Тори шаг за шагом приближалась к черневшему впереди сооружению. Одежда ее промокла насквозь. Ветер теперь дул прямо в лицо и мешал дышать. Опытный автомобилист, Тори определила его скорость: не менее тридцати метров в секунду.
Вот и конюшня! Тори ощупью добралась до ворот, проскользнула внутрь и закрыла за собой створки. В отличие от первой конюшни, свет здесь почему-то не горел. В темноте слышались фырканье и перестук копыт сгрудившихся в проходе лошадей.
Снаружи доносился вой ветра, плеск разбивавшихся о крышу потоков воды и раскаты грома. Тори стало жутко. Она нащупала выключатель и нажала кнопку. Огромный сарай наполнился бледным искусственным светом. Лошади испуганно покосились на Тори. С большим трудом ей удалось, успокоив животных, развести их по стойлам, задать корм и напоить.
Осмотревшись, Тори заметила в дальнем конце низенькую дверь. Она подошла к ней и потянула за ручку. Дверь легко открылась, за ней оказалась просторная кладовая. Первое, что бросилось ей в глаза, был тюк вполне приличных одеял. Видимо, Рэнд и его люди пользовались ими, отправляясь в ночное. Тори подумала, что трое мужчин вернутся промокшими, усталыми и дрожащими от холода, и одеяла придутся как нельзя кстати. Распаковав тюк, она вытащила несколько одеял и положила их на скамейку у ворот.
Чуть позже ей вдруг пришло в голову, что в кромешной тьме мужчины могут заблудиться, и хорошо бы приоткрыть дверь, чтобы свет из сарая служил им маяком. А еще лучше поставить у входа переносную лампу.
Вернувшись в кладовую, Тори нашла работающий от батареек фонарь на треноге. Это было как раз то, что нужно. Но возникла неожиданная проблема: дверь, проделанная в воротах, сильно разбухла от воды и никак не хотела поддаваться. Тори пришлось применить всю силу, чтобы хоть немного приоткрыть ее.
С трудом протиснувшись в образовавшуюся щель, она хотела установить фонарь снаружи, но в этот момент лампочка замигала и погасла. По всей вероятности, сели батарейки.
Она вспомнила про маленький карманный фонарик, лежавший в кармане куртки. Конечно, он очень слабый, но если повесить его над входом в конюшню, то свет можно будет увидеть.
Правда, для этого придется воспользоваться стремянкой, которую Тори увидела за левой створкой ворот. Теперь надо было взобраться по скользким от дождя ступенькам наверх и повесить фонарик. Постепенно, шаг за шагом, ей это удалось.
Теперь Тори стояла на самом верху лестницы, вцепившись одной рукой в косяк, а другой держа фонарик, и старалась направить слабый луч света в сторону поля. Дождь больно хлестал ее по лицу, а ураганный ветер пытался сбросить с лестницы. Огненные стрелы молний прошивали черную ткань туч. Могучие удары грома сотрясали землю. Но Тори бесстрашно размахивала фонариком. Наконец при очередной вспышке молнии она заметила две медленно приближающиеся темные фигуры. Это были Рэнд и Керт.
Увидев жену, Рэнд бросился к ней.
— Ты с ума сошла?! — заорал он. — Слезай сию же минуту! Тебя снесет ветром! Хочешь на всю жизнь остаться калекой?!
Тори смотрела на мужа, смущенно улыбаясь, но не двигалась с места.
— Слезай, говорю! — продолжал отчаянно вопить Рэнд.
— Не могу. Ногу свело.
В мгновение ока Рэнд очутился наверху лестницы и, подхватив Тори, опустил ее вниз, на руки подбежавшему Керту. Она не помнила, как очутилась в конюшне. Наверное, ее донесли до ворот, как мешок овса. Ее тело ничего не ощущало. Она лежала на скамейке, завернутая в одеяло, и Рэнд растирал ей виски. Керт ходил по конюшне, проверяя, все ли надежно закрыто.
— А где Джерри? — слабым голосом спросила Тори.
— Мы оставили его в коровнике. Там вполне безопасно. — Ужасающий грохот бури за стеной достиг своего апогея и почти заглушил его ответ.
Сквозь стекло прорезанного в стене окошка были видны ослепительные вспышки молний. И все же ей было хорошо. Пахло сеном и конским навозом. По телу растекалось тепло. Иногда доносилось лошадиное фырканье. Но главное — рядом были два человека, способные спасти и защитить ее от любой беды.
10
Конюшня дрожала под напором ветра. Казалось, еще немного — и огромный сарай, увлекаемый чудовищным ураганом, сорвется с места и улетит неведомо куда. Закутанная в одеяло Тори лежала и молила Всевышнего уберечь их от сметающего все на своем пути американского торнадо.
Рэнд держал ее за руку и шептал на ухо успокаивающие слова. Тори не вслушивалась, но ей было приятно, что он рядом и что ему небезразлична ее судьба. Не это ли казалось ей недостижимым счастьем всего несколько дней назад?
Через пару часов буря за стеной начала понемногу стихать. Первым это заметил Керт. Выглянув за ворота, он посмотрел сначала на небо, потом по сторонам.
— Вроде бы пронесло! — сказал он. — Как вы себя чувствуете?
Можно было и не спрашивать. Вид Тори был красноречивее всяких слов. Обожженное ледяным ветром лицо горело. Кокетливый завиток надо лбом превратился в тугой узел. Она пыталась распутать его, но пальцы не слушались. Керту же попыталась ответить шуткой:
— Чувствую себя прекрасно! Только ноги покалывает, будто в них навтыкали иголок. И руки онемели. И голова вроде бы не своя! А в остальном — все отлично!
Керт стянул с рук Тори перчатки и принялся разминать ее пальцы. Рэнд занялся ногами. Сначала она смеялась, но потом, когда массаж стал слишком уж жестким, взвыла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
