Некто тщательнейшим образом удалил с места пожара все следы документов, подожженных Янгом. Если в этих отчетах содержался мотив — или мотивы, — который явился причиной убийства Джонсона, тогда вполне вероятно, что уцелевшие документы увезли те, кто несет ответственность за смерть Джонсона. Узнать же о том, что именно пытался уничтожить Янг, они могли от людей Байндера, от самого Янга или от полицейских.
Или они сами приказали Янгу уничтожить отчеты.
— Вы убили Дэрри, но со мной у вас этот номер не пройдет, — сказал Янг.
Страх. Янг был напуган до смерти, когда говорил это — «Вы все заодно». Моро, он явно имел в виду моро и… кого-то еще. Франков? МЛИ? Кто бы они ни были, именно они ответственны за смерть Джонсона… и Янга.
Янг боялся их. И еще одно: Янг патологически боялся того, что Джонсона будут винить в чем-то — Дэрри не знал, что помогает им. Когда он понял это, он попытался выйти из игры. Все будут говорить, что он работал на них.
Почему вдруг такие опасения за репутацию Джонсона? И если это так его обеспокоило, почему Янг не присутствовал на похоронах?
Вина.
Янг чувствовал за собой вину. И Ногар ускорил развязку, своими словами он как бы подтолкнул Янга к самоубийству, о котором тот давно уже думал, но никак не мог решиться, вплоть до последнего момента, когда Раджастан сказал:
— Но ведь вы — специалист по финансам. Почему это понял первым он, а не вы?
И — ба-бах.
Янг, конечно же, знал, что содержится в финансовых отчетах. Именно Янг впустил в дом киллера с «Левитт-Марком II». Янг состоял в заговоре с ними. Джонсон каким-то образом понял это из отчетов и бросил в лицо Янгу обвинение.
Несмотря на то, что они были «мужем и женой», Джонсон решает вывести любимого на чистую воду, а вместе с ним и тех, кто стоит за ним. Янг не может этого допустить… нет, не совсем так, они не могут этого допустить. Они нанимают профессионального киллера-моро. Они убивают Джонсона. Они, возможно, просто приказали Янгу отключить сигнализацию и оставить дверь открытой, с тем, чтобы они могли прийти и выяснить отношения с Джонсоном. После того, как Янг взорвался, убийцы позаботились о том, чтобы на пожарище не осталось никаких документов.
Янг не мог заявить о случившемся в полицию. Кто бы им ни манипулировал, они заставили его заниматься своим обычным делом, будто ничего не случилось. А Янга все это время глодало чувство вины. Он считал себя ответственным за смерть Джонсона.
Инсценировка с разбитым стеклом преследовала единственную цель — замести следы Янга. Дать Янгу алиби.
Все шло как по маслу… вплоть до того момента, когда Янг решил сжечь документы.
Это походило на акт отчаяния, и не только отчаяния Янга…
У Ногара появилось недоброе предчувствие.
Томпсон упоминал о том, что помощница Джонсона, Стефани Вейр, имела такой же доступ к финансовым отчетам, как и «банда четырех». Сама Стефи, правда, утверждала, что ее использовали лишь в качестве «ширмы» при Джонсоне. Ногар был склонен верить больше ей, нежели Томпсону. А что, если они не знают о том, что она — всего лишь «ширма»?
Ногар начинал серьезно беспокоиться.
Что, если они попытаются убрать Стефи, как и Джонсона, считая ее столь же осведомленной в финансовых вопросах, как и остальные приспешники Байндера?
Что, если за ней следят?
Может ли быть простым совпадением то, что Янг взлетел на воздух на следующий же день после разговора Ногара со Стефи?
Раджастан позвонил Стефи. Без ответа.
Он посмотрел на хронометр. Десять тридцать, еще полтора часа до встречи с ней. Проклятье. Ногар ненавидел праздное ожидание. Ему вдруг захотелось исцарапать что-нибудь, вступить с кем-нибудь в схватку. Зверь беспокойно заворочался в клетке, реагируя на выброс адреналина. Ногар едва подавил желание выпустить его наружу. Паршиво. Не следует позволять Зверю так легко возбуждаться, иначе…
Раджастану удалось, с большим трудом, сохранить самообладание, и тут раздался резкий зуммер видеофона — кто-то пытался связаться с офисом Ногара.
— Прием, — бросил тигр компьютеру.
На экране появился Джон Смит. Выглядел он еще более жутко, нежели тогда, на кладбище. Стекловидные мутные глаза уставились на Ногара с лишенного всякого выражения лица на грушеобразной голове. Резиново-белая кожа его влажно блестела. Сейчас, глядя на монитор, Ногар получил возможность получше рассмотреть мерзкое создание. Грушевидную форму головы франка обусловливала массивная волна плоти, нависающая над воротником куртки Смита. Волна жира скрывала подбородок и шею франка, если таковые вообще у него имелись. На коже его не было и намека на волосы. Поры так же отсутствовали. Франк походил на белый полиэтиленовый мешок, наполненный силиконовой смазкой.
Теперь Ногар понял, почему глаза франка не мигают. У Смита не было век.
Равно как и ноздрей.
И ушей.
Непонятно было, откуда звонит Смит, поскольку неяркое освещение выхватывало только студенистую тушу на черном фоне.
— Я рад, что вы не очень сильно пострадали во время вашего визита к Филиппу Янгу.
— Благодарю.
Ногар снова обратил внимание на странный акцент Смита — явно не африканский.
— Вы оплатили мое лечение. Спасибо.
— Не стоит. Я ведь обещал, что буду оплачивать все издержки в ходе следствия.
— Вы, конечно, хотите узнать, как оно продвигается.
Франк попытался кивнуть, отчего плоть верхней половины его туловища отвратительно заколыхалась.
Ногар обстоятельно посвятил клиента в то, что он уже узнал, как ему казалось, наверняка, и в то, о чем он пока лишь догадывался — каким образом был убит Джонсон, кто осуществил акцию, кто мог быть вовлечен в убийство и почему. Последние два пункта как раз и относились к области догадок.
— Ну что же, недурно. Неплохой прогресс за столь короткий отрезок времени.
— А теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов. — В данный момент Ногара беспокоило не столько то, что он позволил втянуть себя в дело по убийству пинка — которое само по себе не предвещало для него ничего хорошего, мягко говоря, — сколько то, что он не обладал практически никакой информацией ни о клиенте, ни о его компании МЛИ.
— Хорошо. Что вас интересует?
— Во-первых, вы утверждаете, что кто-то из сотрудников вовлечен в убийство, и вы сказали мне, что являетесь бухгалтером… Имеется ли что-либо в финансовых отчетах предвыборной кампании, связанное непосредственно с МЛИ?
— Только то, что мы финансируем кампанию Байндера. Единственное связующее звено между МЛИ и Байндером — наши деньги, получая которые, он гарантирует защиту наших интересов в Сенате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
