чтобы их разговор никто не слышал и тихо прошептал:
— Думаете, мы бы в любом случае не взяли Арно живым?
— Уверена в этом. Но, я о другом. Есть одна переменная, которую Фокс все же не учел. И нам пора ею воспользоваться, пока она окончательно дуба не врезала.
— Я вас понял, капитан.
Давно над берегами Атлы не было так шумно. Мало кому было дозволено летать над этими золотыми пляжами. Но после негласного вмешательства Себастьяна Фокса местные власти вели себя максимально тихо. Так что ничто не помешало десантному челноку покинуть судно исполнителя Совета внешнего регулирования и опуститься на песок одного из островов.
В этот раз, после непродолжительного, но крайне душного диалога старпома, Карина Лонг ступила на берег острова в сопровождении шести человек из десантной группы. Их отряд высадился у кромки воды и сразу же двинулся к ближайшим реденьким зарослям тропических пальм. Эти деревья прекрасно прижились в экосистеме Атлы, даря тень и привычный человечеству уют. Но, судя по оружию в руках всех членов группы, прилетели они сюда не за морем и не за уютом.
Быстрый взгляд на сканеры и группа корректирует свой путь. Подходят к кромке деревьев и тут уже Карина делает быстрый жест, останавливая сопровождение. Дальше она двигается сама. Впрочем недалеко, до большого валуна в двух десятках метров отсюда.
Девушка останавливается у этого камня, снимает шлем.
— Ну вот ты и нашлась, моя дорогая «неучтенная переменная».
Тело. Человек лежит в тени дерева, опершись на валун. Его глаза закрыты. Сложно сказать, дышит он или нет. Особенно с такими ранами, ведь одной руки у него нет. Всё тело покрывают страшные ожоги. Леди Лонг наклоняется ближе. Подносит сканер ближе к лицу человека. Излучаемый оборудованием свет дает возможность рассмотреть лицо. Такое знакомое лицо. Дворецкий Жака Арно. Вот только это лишь половина лица. Да и не лица вовсе. Синтетической маски, через которую проглядываются черные вены, на абсолютно белой коже.
Сканер выдает короткий отчет. «Пациент жив».
— Смотрю я вот на тебя… — задумчиво произносит Карина, глядя на реальное лицо дворецкого. — … и кого-то то мы напоминаешь…
* * *
— А мазьки не будет?
— Хуяськи, Молох. В меду, чтобы гланды смазать. Устраивает? — Эвелин Дарквуд была, как всегда, непреклонна в вопросах лечения. — Ты себя видел? Ты данные медсканера видел? Тебе не доктор нужен, а официант. Стейк из наёмника, полная прожарка с корочкой. Осталось только сервировать. Яблоко дать, в рот сунешь?
Пока девушка возмущалась, она еще и заряжала несколько огроменных инъекторов. И, судя по красным надписям на капсулах и предупреждениям на боках, это были явно не витаминки для бодрости.
— Ай!
— Моё уважение твоему «ай». Больно просто ужас. Сочувствую, но тебя ждет еще пять таких «ай». И ты этот кабинет не покинешь, пока я не закончу. Мне проще потом вылечить тебе сломанные ножки, чем отпустить сейчас с такими травмами.
— Хорошо. Я согласен на всё.
Наёмник лёг, показывая высшую степень смирения.
— Ты ведь от меня что-то хочешь, да? Слишком ты тихий, не душнишь и не возмущаешься. Что надо, говори уже?
— Ну… Пока вы, уважаемый доктор, делаете во мне еще пять отверстий этими пыпырками слона, может расскажете, как прошёл осмотр «подарков»?
Эвелин Дарквуд, судя по всему, даже сначала не поняла, о каких подарках идет речь. А когда поняла, всадила со всей силы второй инъектор.
— Ты о головах? Я с ними ещё не закончила.
— АЙ!
— И с тобой тоже!
— А-а-а… А если кратенько? О том парне, что на меня похож.
— Следы клонирования есть, следов чипов нет.
— Чипов нет? А у…
— И у остальных тоже нет. Я предупреждала, что не закончила проверку, но инородный предмет в башке заметила бы сразу. Будет что ещё, так сообщу тебе первому. Так, подожди я перезаряжу инъектор.
Доктор отошла, достав новые капсулы. Что-то в них рассматривала, читала.
— Леди Эвелин, вы ведь специально так медленно?
— Не-а. — и широкая улыбка в ответ.
Пока госпожа Дарквуд смаковала ситуацию, дверь медотсека открылась. И в помещение вбежал Трэм, что было крайне необычно, учитывая его протезы.
— Брат, срочные новости!
— Трэм, ты извини, но у меня тут срА-А-Ачные новости, — говорил Молох как раз в момент ввода следующей дозы препарата. — Что случилось?
— В систему вошли корабли Алого Альянса.
— Это же хорошо.
— Ну, наверно, да. Мы не смогли выйти с ними на связь из-за того, что теперь модуль связи надо обратно перепрограммировать. Но принимать их сигнал можем.
— И?
— Вот, — Трэм развернул коммуникатор, на котором красовалось до боли знакомое лицо:
— ПАПОЧКА ЛЕТИТ К ТЕБЕ, МОЯ БУБОЧКА!!!
Глава 17
Глава 17
В обществе, далеком от дел Алого Альянса, глава гильдии Виктор считался человеком решительным, сильным, волевым и при этом максимально коммуникабельным и дипломатичным. Отличное сочетание для любого лидера. Можно даже сказать образцово-показательное. Но был небольшой нюанс, что и изъяном не назовешь. Скорее, особенность характера. Лидер гильдии уж очень сильно любил свою дочь Скарлет:
— Булочка моя, почему не отвечаешь папе⁈ Скарлет, дорогая, я иду!
Трэм убрал коммуникатор. Услышанного вполне достаточно для понимания ситуации. Вот только Молох не выглядел обеспокоенным. Совершенно. Он, кажется, о торчавшем из своей кормы инъекторе переживал больше.
— Ты ведь знал, брат? Знал, что он примчится?
— Я сильно на это рассчитывал. Нападение совершено почти сразу, как флот Альянса успел покинуть систему. В руках Скарлет достаточно сил, чтобы устроить если не победный, то достаточно выматывающий бой. Значит, противостояния с замглавой не было. А раз их до сих пор здесь нет…
— То эти люди позаботились, чтобы леди Скарлет не смогла быстро вернуться, — Трэм быстро понял, к чему ведет Молох. — Рассчитывать на этот флот бесполезно. Даже, если они нас услышат, все равно не прилетят.
— Именно. Оставалось только надеяться, что самый заботливый во всей галактике отец не применёт в очередной раз проверить, как там его «бубочка» и перехватит эту просьбу о помощи.
— Отлично. Мы скоро перенастроим связь и сможем скорректировать удар по врагу. Виктор отличный капитан, с прекрасным флотом…
— … которого не хватит, чтобы раздавить этих жучков, — да уж, Молох умел обломать надежды людей. — Если только не начать утюжить так, что от колонии останется выжженый
