кустом как-то не очень хочется.
— Полностью с вами согласен. Мне вернуть амулет?
— Оставь себе, он защищает от ранений и прочих гадостей, носи, чтобы я была за тебя спокойна.
— Мне кажется, он вам намного нужнее. Все же я эльф, да и мужчина. Женщины больше нуждаются в заботе, чем мы, — протянул он мне обратно серебряный диск на тонкой цепочке.
— Носи, я сказала. Ты мне, точно, нужен живым и, по возможности, хотя бы относительно целым.
Дорога стелется обманчиво ровная, гладкая, на первый взгляд лишенная всякой опасности. Нити силы тянутся, слабо мерцая, пронизывая этот лес насквозь, скупо напитывая его силой. То тут, то там мне чудится шебуршание маленьких фэйри. Солнце пригревает сильней, в стороне от дороги послышался рев младенца. Раньше, несколько десятков лет назад, где-то там стояла избушка одинокой ведьмы, пока она не спалила ее в безлунную ночь на границе с восходом солнца, говорят, знатно полыхало, чуть не занялся лес.
Сходить или не стоит? Может, ловушка? Поздно. Глупый эльф ломанулся со всей прытью через кусты.
— Стой! Подожди ты! Куда?!
Несется во весь опор, не глядя под ноги.
Старое пепелище так и не поросло травою, посреди него воткнут огромный пень, кое-как прикрытый ветками, будто спешно возведенный детьми шалашик. Магическим зрением замечаю смутную тень, скользнувшую эльфу прямо в раскрытые руки. Не то человек, не то кошка. Обычным зрением вообще ничего не видно, не спешит оно показать мне свое настоящее тельце. Адриан баюкает тень с улыбкой, будто завороженный, а может, оно так и есть? Во что он вляпался опять, этот умалишенный эльф?
— Поставь, где взял! Оно может быть опасно! Тихонько стряхни с себя его и все.
— Вы не видите Фро?
— Кого я не вижу?
— Коргоруши?
— Кого?
— Одна из личин домового или, точнее, его помощник. Маленький, он тут один притулился, надеялся, что дом устоит, а оно видите как? — ткнул он пальцем в шалаш.
— Допустим, а ты-то откуда о них знаешь?
— Обычно такие живут в каждом эльфийском доме, ну, почти в каждом. Фро, обернись.
Великие боги, лучше б это была какая-нибудь кошка. Впрочем, на кота он и похож. Изящное черное тело, глаза на полморды, уши с кистями и хвост, закрученный ловким кольцом.
— Забавный, — протянула я по слогам. Забрать его, что ли? Интересно, такого можно продать? В моем доме, точно, пропадет в хламе или прищемит хвост в капкане, будет жалко его.
— Быть может, правда, стоит его забрать, моя госпожа? Дома сразу станет уютней.
— Хорошо. Сунь его в мой рюкзак, раз уж вы спелись.
— Они ездят только в носках или варежках, я видел у вас пару чистых носков.
Ну как откажешь этому эльфу, стоит, хлопает своими глазищами. Хотя, носки, безусловно, жалко. Ладно, продавать я этого Фро не буду, просто подарю Эду на день рождения, вполне себе интересный подарочек выйдет и достался он мне бесплатно. Черный хвост мгновенно испарился в недрах моего любимого носочка из белой пушистой пряжи.
— Нужно положить монетку на откуп, его прошлая хозяйка была ведьма, лучше разорвать связь.
— Какую монетку?
— У нас принято класть золотой на угол дома, — и, заметив мой абсолютно недобрый взгляд, — медная тоже сойдет. Да, сойдет.
— А ты-то откуда все знаешь? И про откуп и про ведьму?
— Коргоруши могут говорить с эльфами.
Я положила монету, выудив ее из кармана. Медяк не так-то и жалко за редкого духа.
— И читать мысли хозяев, — продолжил беззастенчиво эльф. — В капкан он не влезет и отдавать его никуда не нужно. А вот ваши тайники охранять будет все, у вас их, кажется, много. В том, что на кухне над дверью, проржавела пружина, надо бы смазать.
— Что?!
— Маслом. А то не сработает, чего доброго, или вам палец прижмет.
— Как?!
— Болезненно.
— Откуда вы оба это все знаете?
— Фро наладил ментальную связь.
— Мелкий лазутчик! Вытряхни его обратно, где взял! Этого только мне не хватало! Учет и контроль моего добра! Моих укромных местечек!
— Он теперь ваш и так просто отдать обратно его не получится. Тут не о чем беспокоиться, моя госпожа. Коргоруши блюдут исключительно благо дома хозяев. Точно знают, где находятся потерянные и забытые вещи.
Глава 19
Адриан
Губы еще не остыли от воспоминания жаркого, невыносимо прекрасного поцелуя моей госпожи, а она уже убежала. Застыдилась, как только дошло до дела.
Главное, чтобы не нарвалась она на очередную засаду, не провалилась в ручей и не поняла, что гоблины — это работа моего клинка. Сильная, страстная, хрупкая и невыносимо самонадеянная человеческая девица. Легонько ступая, двинулся вслед за ней. Пусто, нет больше тут никого, а этих двоих я уже обезвредил.
Что же ты творишь, глупое создание? Вернись я на родину, после такого страстного поцелуя с девицей — я навек опорочен, никто не возьмёт меня мужем в свой дом. Нет, в Край Туманов мне дорога закрыта, как угодно, но я туда не вернусь. Милые сердцу городки, запах эльфийской выпечки, что разносится порывами ветра из каждой лавки, крылатые коты, пегасы, хранилища диковинных свитков… Видит Луна, я по вам очень скучаю, но нога моя больше не ступит обратно.
Вот только на кого я брошу свою госпожу, когда обрету, наконец, свободу, и куда пойду сам? Время покажет. В ладонь уже привычно лег крошечный свиток, как мне повезло спасти тебя из оконной рамы. Что бы было, если бы я не полез открывать окно — страшно даже подумать.
Коргоруши — удачное приобретение, вестник всего, что творится в доме. На такого помощника легко можно положиться, а заодно выведать все секреты и тайны квартиры Шерли. Кто знает, вдруг там притаились еще и другие свитки в старых тайниках.
Идет впереди, покачивая округлыми бедрами, рукой проводя по высокой траве. В моей груди борются два странных противоречивых чувства. Одно, правильное, исконное, чистое велит мне отвести взгляд от этой соблазнительной попки. Второе требует догнать и рухнуть в счастливую бездну неизведанного мной наслаждения, проникнуть в запретное женское лоно, изведать то, что для приличного эльфа находится под строгим запретом. Каждый шаг рождает большее напряжение, вытаскивает на волю из памяти картинки девушки в одном тонком белье, под которым почти все видно. Ладони помнят ее мягкое женское тело, на губах до сих пор чувствуется вкус поцелуя. Пропал чистый невинный эльф, на свет вылезло нечто жаждущее простых, не подвластных разуму удовольствий. Как там Котенок говорил, можно подарить наивысшее удовольствие женщине? Тогда это показалось мне диким, лишенным всякого смысла, омерзительным даже.
