прости, — вот ведь упрямица, — И ещё кое—что, — облизывает губы. Чёрт, девочка ну вот зачем ты это делаешь? В паху всё напрягается. Как же я хочу перейти к более близким отношениям с женой. Каждую ночь, засыпая рядом с ней, мучительно умираю. От дикого желания взять её. Но не могу себе этого позволить. Хочу, чтобы всё случилось по доброй воле. Смешно даже. Я и не настаиваю. Молча терплю. Кому скажи – засмеют.
— Что?
— Я бы хотела съездить к Кате, — а вот эта фраза спускает меня с небес на землю.
— Нет, — резко бросаю, отходя на шаг.
— Но….
— Сейчас это не самая лучшая идея, — твою ж мать, меньше всего я хочу портить вечер, разговорами об этой дряни. Ведь у меня совсем другие планы. Сюрпризы на сегодня для Алины ещё не закончились. А эти разговоры до добра не доведут.
— Почему? – сразу пугается Алина, — С ней что—то не так? Тебе звонил врач? Что—то со здоровьем? С ребёнком? – начинает засыпать меня вопросами. Мне тошно. Потому что я не могу сказать правду. Просто не знаю как. Да и не хочу. Сначала, должен выяснить всё сам.
— Всё в порядке, но к этому разговору мы вернёмся чуть позже, — твердо отвечаю девушке. Она смотрит на меня, не мигая, а затем…Что—то меняется. Взгляд потухает. Плечи опускаются. И вообще, Алина как—то теряется.
— Ясно, — бормочет, — Прости, что потревожила тебя, — собирается уйти. Так. Такая смена мне совершенно не нравится.
— Подожди, — хватаю за руку. Девушка старательно отворачивается, но я успею заметить блеснувшие слёзы. Вот только этого не хватало!
— Алин, я не говорю тебе нет, просто….
— Она нуждается во мне, — тихо произносит себе под нос, — Катя писала мне. Просила, чтобы я приехала, — поворачивается и смотрит на меня в упор, — И я больше не могу скрывать от неё. Я хочу рассказать правду.
— Правду? – переспрашиваю, как дурак. Мне выть охота от этого взгляда, полного боли.
— Да. Что конкретно, я пока не знаю. Как минимум, что я вышла замуж. А дальше…Посмотрим. Это было бы правильно. Мне жаль, что ты этого не понимаешь.
Да, я нихрена не понимаю. Как можно быть такой доброй? Алина даже не допускает мысли, что её драгоценная Катя – обманщица. В прочем, о своём бывшем она тоже была более высокого мнения. И я могу сейчас послать её со своими желаниями далеко и надолго. Только это никак не поможет мне, и не сблизит с девушкой. А ведь сейчас расположить её к себе – в приоритете. Поэтому, я наступаю себе на горло. По крайне мере в этот раз.
— Хорошо. Мы съездим.
— Правда? – не веря смотрит на меня.
— Да, — киваю, — Завтра. Только перестань плакать, пожалуйста.
Стыдно признаться, но её слёзы доставляют мне невыносимую боль. Подушечками пальцев стираю мокрые дорожки. Не в силах контролировать себя наклоняюсь, и убираю их до конца губами. Алина застывает. Превращается в статую. Но не дергается назад.
— Я сделаю всё, лишь бы не видеть твоих слёз, слышишь? – шепчу, приближаясь к её уху, — Только скажи, чего ты хочешь. Если это не уйти от меня – сделаю, — прижимаю девушку к себе и окончательно понимаю. Я пиздец как попал. Думал, что она в моей власти. А всё наоборот. Это я в её власти.
Глава 17
Алина…
Я должна оттолкнуть его, накричать, хоть что—то сделать, но я не могу. Ноги приросли к полу, а руки тянутся обнять. Прижаться к нему. Дикое и ненормальное чувство. Но слова Покровского растрогали меня. Он был по—своему добр ко мне. Не скрывал своих отрицательных черт. И это привлекало меня. Но нельзя. Это ведь не правильно. Это всего лишь наваждение. Да?
— Марат, — упираюсь ладонями в крепкую мужскую грудь, — Я…
— Не отталкивай, чёрт побери, — тихо рычит, — Алина, ведь всё могло бы получиться…
— У меня сейчас макияж потечёт, — пытаюсь хоть как—то сменить тему.
— Плевать. Ответь мне что—нибудь! – настойчиво требует Покровский. Господи, да у меня в голове такая каша. Ещё недавно я хотела придушить его собственными руками, а сейчас, от прикосновений, со мной происходит что—то странное.
— Марат, это всё…, — закончить фразу не успеваю. Слышу звук распахивающейся двери.
— Ребята, ну долго вас ждать? – возмущается Анфиса, — Упс, простите. Я помешала? – ни капли сожаления в её голосе разумеется нет, — Время помиловаться у вас ещё будет, а сейчас нам пора.
Покровский тихо ругается себе под нос, а я улыбаюсь. Глупая ситуация, но какая—то по—хорошему.
В дороге, стараюсь не смотреть на Покровского. Отвернувшись, разглядываю мелькающий пейзаж за стеклом. Неужели меня действительно тянет к нему? Господи, только не это! Всё то, что он говорит, это безумно мило и трогательно, но это слова. После ситуации с Юрой, я боюсь в них верить. Однако сейчас, моя рука в руке Марата. Чувствую, как он поглаживает её большим пальцем. И не противлюсь.
Анфиса без умолку тараторит о том, какой нас ждёт прекрасный вечер. Кажется она единственная, кто рад этому выходу в свет. Я же безумно волнуюсь. И с чем это связано, понять не могу.
Мы подъезжаем к ресторану. Марат помогает мне выйти. Меня уже не напрягают его прикосновения. Наверное, я начинаю привыкать. Всё—таки он очень часто рядом со мной. Вот только мужчина кажется так не считает.
— Алина, здесь будет много важных гостей и я очень прошу вести себя естественно. Помни – ты моя жена. Это понятно? – снова этот указательный тон, который вмиг разрушает всё очарование.
— Да, — сухо киваю, и тут же оказываюсь притянутой к нему, — Эй! – вскидываю глаза.
— Вот об этом я и говорю, — на лице появляется хитрая улыбка, — Ты моя жена. Мы молодожены. И наши объятия – это норма.
Ах вот он что задумал! Хитро. И вроде бы надо возмутиться, но озорные огоньки в глазах вызывают лишь улыбку. Такое впечатление, что Марат получил долгожданную свободу. В какой—то степени, так оно и есть. Пусть мы живем в одном доме, спим в одной комнате, но это ничего не меняет в наших отношениях. И Покровского видимо это
