Читаем без скачивания Белая мгла - Абдулла Мурадов

Сегодня зацеловал бы ее до беспамятства. Не как в прошлый раз. Тогда распелась, что твой соловей, о верности, о долге, о любви. А я уши развесил, дурак. Наверно, с тех пор она втихомолку посмеивается надо мной, слюнтяем считает. Несколько раз замечал, как посматривала в мою сторону и смеялась. Нет, сегодня я постарался бы реабилитировать себя перед ней. Она узнала бы, какой Дурды мужчина. А ее возвышенные слова — все это красивая сказка, мишура, блеф. Жаль только, у меня в этом уверенности не было. А теперь Донди научила меня трезво смотреть на жизнь. Трезво…

Подошла официантка. Я заказал еще коньяк. Кажется, порядочно захмелел: надо было взять побольше закуски. «А все-таки интересно, где сейчас Донди? Что делает?.. Энегуль чем-то напоминает ее, Донди. Чем же?.. Привычкой слегка щуриться, когда слышит что-то неприятное. Еще во всем ее облике, бывает, промелькнет иногда что-то неуловимое, напоминающее Донди. Наверно, поэтому Энегуль мне нравится больше других девчонок. И мне совсем не безразлично, что она думает о моей персоне. С каким-то холодком она относится ко мне. Плохо, очень плохо, если Эне после того вечера разочаровалась во мне».

Опять подошла официантка. Я полез в карман за деньгами. Она пощелкала на маленьких счетах и назвала цифру — словно кипятком обдала. У меня было чуть больше половины той суммы. Я окончательно растерялся и недоумевающе посмотрел на официантку, желая спросить, не ошиблась ли она.

— Ну скорее, скорее, молодой человек, расплачивайтесь, я спешу, — заторопила она.

Я отдал ей деньги, и пока она считала, робко протянул свой студенческий билет.

— Что это? — спросила она, неприязненно глядя на меня.

— Остальные принесу утром, непременно принесу, — невнятно бормотал я. — Вот мой документ, оставьте…

— Расплачивайтесь, или позову милиционера! — повысила голос официантка.

— Ну ей-богу… — Мне сделалось не по себе от ее визгливого голоса.

Сидящие поблизости стали оглядываться в нашу сторону.

— Не кричите, пожалуйста… Вот увидите, получу стипендию и сразу же…

— Платите деньги! — уперлась в свое официантка и, словно я собирался убежать, ухватилась за мой рукав. — Ходят тут всякие! Знаю я вас как облупленных! Хорошо, заметила, а то сбежать собирался. Плати, а то позову милиционера, пусть дознается, что ты за птица!..

За моей спиной раздался знакомый голос:

— Бога ради, девочка, давайте без милиции. Разберемся сами. Сколько он должен?

— Пятерку отдал. Еще четыре тридцать.

— Ну, милая моя, стоит ли из-за такой мелочи поднимать шум?

— По-вашему, я должна из своего кармана платить?

— Пожалуйста, получите. Сдачу оставьте себе.

Я, сконфузившись еще больше, обернулся и увидел Художника, с которым познакомился в прошлый раз, когда побывал здесь с Энегуль. Он сидел за столом с молоденькой блондинкой, певицей, которая выступала в тот вечер. Женщина держала в руке бокал и, обернувшись, с интересом разглядывала меня. С высокой, словно выточенной из мрамора, шеи свисал на полуобнаженную высокую грудь маленький золотой крестик. Художник подмигнул мне и жестом указал на свободное кресло рядом с женщиной.

— Присаживайся, студент, — сказал он, когда я подошел и поздоровался с ним за руку. — Познакомься, это Жаннет, актриса.

Я представился. Она поднесла к губам бокал и, с улыбкой поглядев на меня из-под крылышек ресниц, еле приметно кивнула.

— Выпьем за встречу, — сказал Художник, наливая в рюмку коньяк. — За его величество случай!

— Спасибо, Самат-ага, что выручили, — сказал я. — Вот получу стипендию и сразу же отдам. Ваш телефон у меня записан.

— Не будем об этом, — сказал Художник, поморщившись, и похлопал меня по плечу. — Звонить, правда, можешь в любое время. Кстати, я ждал твоего звонка еще в прошлый раз. Ты обманул мои надежды, малыш. Ну ничего, зато теперь нас свел сам аллах, — захохотал он. — Гора с горой, как говорится, не сходится, а человек с человеком… Ну, ладно, давай выпьем, малыш.

— Самат, налей мне вина. Мне хочется выпить с Дурды, — сказала Жаннет, бросив на меня многозначительный взгляд.

Самат исполнил ее просьбу.

— Я пью за его молодость, — сказала Жаннет.

— Пей, да не забывай, что и я не пенсионер, — пошутил Художник.

— За встречу, — сказал я.

Мы выпили.

— Может, тебе нужны деньги взаймы? — спросил Самат, положив руку на мое колено и наклонившись к самому уху. — Я получил крупный гонорар. Если хочешь, могу одолжить…

— Если можете, до стипендии, — сказал я.

— Бери. Отдашь, когда сможешь, — прошептал Самат, подмигнув, и сунул мне в руку две шуршащие красненькие десятки.

Я положил деньги в карман, благодаря судьбу за то, что она так кстати послала мне этого человека.

Самат хлопнул меня по колену и резко выпрямился в кресле. Секунду разглядывал меня в упор. Я невольно поежился. Он улыбнулся и погрозил мне пальцем:

— Только, чур, больше не обманывать. Я выбираю себе только честных друзей. Завтра непременно позвони мне. Дело к тебе есть. Очень важное.

— Ладно, Самат-ага, — согласился я, недоумевая, какое у него может оказаться ко мне дело. — Ладно, завтра позвоню. Ваш телефон у меня записан. В прошлый раз в блокноте записал.

Я едва выговаривал слова, язык мой еле ворочался, будто не помещаясь во рту.

— Выпьешь? — Самат наклонил бутылку над моей рюмкой.

Я встал из-за стола.

— Мне пора в свои апартаменты, ребята, поди, соскучились по мне.

— А женщины? — спросила блондинка, склонив голову набок, и улыбнулась. — По вас, наверно, и не одна женщина сохнет?

Меня смутил ее вопрос. Я предпочел сделать вид, что ее не расслышал.

— До свидания, — сказал я.

— Всего доброго. Завтра жду твоего звонка.

— Кто знает, может, в следующий раз я тоже дам тебе свой телефон, — сказала захмелевшая блондинка и послала мне воздушный поцелуй.

Огромное пятиэтажное здание общежития, словно циклоп, смотрело на меня одним-единственным глазом — светящимся окном нашей комнаты. Уже второй час ночи. Ребята ожидают меня, чтобы устроить головомойку. Чего доброго, еще и в самом деле побьют: сегодня у меня сразу две провинности — ушел с лекций и задержался допоздна. Нет, не тронут, у кого из них поднимется рука на своего товарища, с которым из одной касы чорбу хлебать приходилось? Интересно, какой сюрприз они для меня уготовили? Правда, если намылить шею — для пользы, чтобы чище была, так сказать? Тогда у любого из них рука не дрогнет, будь уверен…

На всякий случай, чтобы избежать греха, я не пошел к себе. Пройдя по коридору на цыпочках, постучался в соседнюю комнату.

Я проснулся весь в поту. Моя одежда сползла со спинки кровати, закрыла мне лицо. Я рывком сел, спустив босые ноги на холодный пол. По темени будто стучали молоточки. Пошел на кухню, напился