— Так, интересно. Место просто похоже на потусторонний мир.
— Оно так и есть, но вовсе не значит, что после смерти попадёшь именно сюда.
— А куда? В Тёмную Вселенную?
— С чего вдруг? Там и без тебя народа хватает, — Тень зажмурилась, а потом взглянула печальным взглядом. — Человек, я и правда не знаю, что после этого происходит, сколько бы ты ни спрашивал. И боюсь не меньше твоего, так как моя участь нам известна, — кивнула в сторону вновь возникшей двери. — И там не будут спрашивать хорошо ли себя вёл или нет. Меня просто растерзают на куски, и это в лучшем случае.
— Мда, не подумал, — хотелось пожалеть симбиота, но почему-то совсем не осталось сочувствия. Неужто Мир Теней сделал из меня сухаря?
— И очень хочу, чтобы эта толстушка и бородатый директор сейчас тебя откачали, ведь прошло уже два дня, а ты всё ещё не очнулся.
— Что?! — крик вырвался сам собой. — Как два дня?!
— Да вот так просто. Время для эфемерных сущностей, коими мы здесь являемся, не имеет значения. С того момента, как ты вошёл в наш мир, а потом вернулся вместе с друзьями, прошло всего несколько минут, не больше десяти точно. Сейчас же наоборот, ты считаешь секунды, а там пролетают часы. Всё относительно.
— Да какого чёрта?! Мне надо вернуться!
— Конечно, надо, — согласилась Тень. — Но я, увы, здесь ничем помочь не могу.
Меня переполняла горечь и злость. Вот почему всё так некстати? Как там остальные? Как Скел? Что происходит в реальности?
— Ну, если судить по шёпоту других Теней, с которыми я могу поддерживать связь, то директор жив и здоров. Это ведь не его ранило.
— Блин, точно, — от досады и безнадёги сел прямо на белый пол, который, на удивление, оказался тёплым. — В голове всё перемешалось. Наверное, уже и не дождусь, когда смогу просто лечь и спокойно поспать, сходить на уроки, сделать домашнее задание.
— О-о-о, — дымчатый монстр подлетел ближе. — Насколько же ты раздавлен, если скучаешь по этому делу.
— Да ну, — отмахнулся я. — Просто есть с чем сравнивать. Пока мои сверстники плачутся от большой домашки, меня покидало так, что ни одна ролевая игрушка не сравнится в реалистичности.
— Так уж и ни одна?
— Ну не знаю, — поднял на него взор. — Из меня хреновый игрок. Ты же в курсе, что отец не мог себе позволить побаловать сына такой роскошью, как персональный компьютер.
— Ладно, это неважно, — внезапно симбиот напрягся, выпрямился и вскинул взгляд в молочно-белое небо. Или потолок, кто его знает, что здесь на самом деле. А через мгновение монстр довольно оскалился. — Похоже, тебе пора.
— В смысле, — я вскочил на ноги.
— В прямом, — Тень подлетела вплотную и приложила чёрный коготь ко моему лбу, как любила делать, прежде чем отправить в реальный мир. — Не подведи меня, человек, — и надавила.
Боль прожгла переносицу, отчего я воскликнул и зажмурился.
***
— Спокойно, Ник, — послышался грубый, но всё равно приятный, голос Марты. — Терпи, уже почти всё.
После этих слов лоб снова что-то обожгло, отчего невольно мотнул головой.
— Да уймись же, — крепкие руки схватили за подбородок и повернули обратно. — Вот, выпей.
Открыл глаза и увидел над собой старшего лекаря Школы. Пухлая женщина подставила мне к губам мочалку и легонько надавила. Влага заскользила по пересохшим губам, и я жадно впился в мочалку зубами, стараясь выжать воду до последней капли.
— Не спеши! — прикрикнула Марта и вновь оставила без живительного источника.
Горло пробрал кашель, но стоило воздуху только вырваться из лёгких, как боль резанула по глотке. Всё пересохло настолько, что внутренности должны были потрескаться, как земля в пустынном крае.
Закашлявшись, перевернулся набок, мимолётом осмотрев обстановку. Обычная небольшая палата, маленькая кровать, рядом столик, а поодаль у высокого, но узкого окна, кресло, где дремал Учитель. Но стоило только взглянуть на него, как тот продрал глаза и радостно уставился на меня.
— Наконец-то! — воскликнул он и подскочил ко мне. — Как себя чувствуешь?
— Хреново, разве не видно, — ответила за меня Марта, не стесняясь выражаться даже при директоре. — Сейчас лучше обойтись без разговоров.
Скел понимающе кивнул, и осторожно положил ладонь на мою плечо.
— Держись, Ник. Скоро поправишься, и мы отправимся на новые приключения.
Глава 16
Глава 16
Меня постоянно бил озноб, а в те редкие моменты, когда он проходил, тело ломило так, будто недавно таскал чугунные блоки. Ничего удивительного, как я понимал, моё тело перенесло высокие нагрузки. Пытаясь избавиться от того, что во мне бурлило, организм страдал. Но самое неприятное то, что яд нельзя было вытянуть из меня, только заблокировать, поэтому кровь гнала его прочь, но тот возвращался, и кровь снова проделывала то же самое, и так круг за кругом. Неудивительно, что я чувствовал себя измотанным.
В палате горело несколько свеч, источающих дурманящий резковатый запах, щекотавший нос. Судя по всему, наступила ночь, так как только они служили тусклым источником света. Когда в очередной раз проснулся, никого рядом не было, даже Марта куда-то запропастилась. Впрочем, разве обязательно должен кто-то дежурить? Много чести.
Хмыкнув, попытался встать, и тут же резкая боль стрельнула в пояснице да так, что из глаз невольно брызнули слёзы. Застонав, рухнул обратно на спину, уставившись в серый потолок.
— Да чтоб вас, — простонал я, прикрыв веки.
Видимо, здесь я надолго. Надеюсь, что ко мне скоро придут гости. Хоть кто-нибудь. В Школе творилось непонятно что, пока бродил по Миру Теней, и меня разрывало любопытство.
Но минута шла за минутой, а в палату никто не собирался входить. И в голову пробирались не самые приятные мысли. Вдруг случилось нечто ужасающее? Может, сейчас за дверью лежат горы трупов, и только я один выживший? Да ну, бред какой-то. Вряд ли кто-то осмелится напасть на мифическую и опасную Школу магии. А даже если этот некто растеряет остатки разума и пойдёт на нас войной, то Скел и другие учителя смогут его остановить. В конце концов, Тени имеют колоссальную мощь, с которой не сравнилась даже Школа Страха. О чём ещё можно говорить?
От раздумий голова пошла кругом. Я знал, что если открыть глаза, то станет только хуже, но ничего не мог с собой поделать. Вновь взглянул вверх, потолок надо мной поплыл в сторону. Не самое приятное чувство, такое бывает, когда ты напьёшься, а потом теряешь ориентацию. Кое-как перевернулся набок, конечно же, спину снова пронзила резкая боль, но, стиснув зубы, смог развернуться и уставиться на стену. Возле неё стоял небольшой столик, на котором догорали ароматные свечи, рядом кресло, где ещё утром Скел дожидался моего пробуждения. Но сейчас оно пустовало, и эта пустота просочилась внутрь. В какой-то момент мне стало невероятно одиноко и тоскливо. Да, понимал, что веду себя, не по-мужски, но… я один в палате, никто не заметит, как скупая слеза сбегает по щеке, растворяясь в мягкой ткани подушки.
— Да уж, — тихо произнёс в пустоту.
В мире не существует отважных героев, которые не знают печали и боли. Если таковы и есть, то их можно разделить на два типа: первые скрывают свои эмоции от других, чтобы не казаться мягкотелыми, вторые совсем бездушные твари, идущие напролом и незнающие сострадания. И те и другие уже, по сути, не являются теми мужественными героями, на которых хотят равняться подростки. Что возвращает нас к изначальной мысли, таких нет, либо ты бездушная тварь, либо прячешься от всех, чтобы в какой-то момент, вот как сейчас у меня, пустить горькую слезу в полном одиночестве. И пускай кто-то говорит, что пускать нюни может только размазня, сперва пускай потеряет мать, проживёт детство с пьющим отцом в ущербной однушке, вытерпит издёвки одноклассников и местной гопоты, провалится в канализационный люк на свой День рождения, схлестнётся с монстрами, и… да много чего, на самом деле, со мной произошло. Если вспоминать всё, то не хватит и ночи, а мне совершенно не хотелось этого делать. Слишком часто стал погружаться в собственные чувства, поддаваться эмоциям, нехорошо, следует сохранять хладнокровность. Но и неплохо, ведь в противном случае, могу стать тем самым бесчувственным монстром, уничтожающим всё на своём пути. Хотя, признаюсь, иногда этого так хочется.
