меня это не особо напрягло. С моими пациентами всегда что-то не так, иначе бы они тут не появлялись. — Я ищу доктора Кайрина Лейцера. Должно быть, это вы?
— Всё верно.
Я пригласил мужчину в дом. Погода на улице была не ахти какая: промозглый ветер напрочь выдувал всё тепло, а потому задерживаться на пороге не было никакого желания.
— Вы простите, что я в не приёмный день, — тут же поспешил с извинениями мой гость. От него веяло чем-то неприятным, не то хворью какой, не то дурными эмоциями. — Просто времени мало, и я позволил себе…
— Кто-то болен? — спросил я, решив перейти сразу к делу. Все эти взаимные расшаркивания — пустая трата времени, тем более, что его и так мало.
— Да. Моя жена…. То есть ребёнок… То есть моя жена беременна, и… — Господин путался, запинался, и я понял, что он крайне взволнован.
— Успокойтесь. Расскажите всё по порядку.
Я предложил гостю присесть. Спустившаяся вниз Айрель принесла крепкого чаю и почти сразу удалилась, оставив нас наедине.
Господин Торвуд, как представился мужчина, поведал историю их с супругой несчастья. Признаться честно, я никогда не имел дела ни с беременными, ни с родами, а потому был весьма озадачен. Что касается проклятий, то снимать оные тоже не приходилось. Нет, я знал теорию — этому обучают всех целителей — но сталкиваться на практике с данным явлением мне ещё не приходилось. Потому я и не сразу понял, что так напрягало меня в сегодняшнем посетителе. Зато теперь всё стало очевидно. Я прибегнул к внутреннему зрению и вгляделся в ауру господина Сайлара. Она была окутана чернильными сгустками, что клубились вокруг, становясь то более плотными, то разрозненными. Мерзкое, неприятное ощущение, будто кто выплеснул вязкую чёрную смолу. Захотелось как можно быстрее отдёрнуть руки, чтобы ненароком не вымазаться.
— Да, и вправду, проклятие, — констатировал я, слегка встряхнув кистями. — Я знаю, как с этим бороться, но, признаться честно, практического опыта в этом вопросе у меня нет, — решил быть откровенен со своим посетителем.
— Моё проклятие — не беда. Доктор Айзек сказал, что с легкостью его снимет.
— Так вы были у доктора Айзека? — удивился я. В свете таких событий было совершенно не понятно, что господин забыл в моём доме. Или дело в том, что мой бывший учитель заломил слишком высокую цену?
— Да, был. Собственно, там нам и посоветовали обратиться к вам.
От такого заявления я откровенно опешил. Видимо, удивление отразилось на моём лице, потому как Торвуд поспешил добавить:
— Нет, вы не подумайте, не сам доктор! Его секретарь посоветовала и то просила держать это в тайне. Я так понял, вы с ним не особо… ладите.
Я усмехнулся. Ладите… Хорошее слово. Весьма точное, я бы сказал.
— Так вот, доктор Айзек согласился помочь мне. Но он сказал, что не способен снять проклятие с ребёнка.
Сайлар заметно приуныл. И принялся теребить в руках носовой платок в крупную клетку, которым до этого тщательно протирал стекла очков.
— Я подумал… Возможно, вы взялись бы… Понимаете, этот ребёнок… Он очень дорог нам с женой… Мы так ждали…
— Не буду обещать ничего раньше времени. Для начала я должен осмотреть беременную. А там посмотрим.
Часть 3.2
К госпоже Торвуд мы отправились тем же вечером. На таком сроке женщине наверняка было тяжело выбираться из дома, да ещё погода эта мерзопакостная, и я счёт правильным лично наведаться в гостиницу.
Супруги сняли самый большой и комфортабельный номер, какой только нашёлся в городе, и то всех потребностей беременной он не удовлетворял. Что уж говорить о малыше, который должен был вот-вот появиться на свет. Впрочем, они были готовы терпеть неудобства, лишь бы появился шанс.
Я прикоснулся рукой к выступающему животу. Большому и круглому, словно накачанный воздухом шар. Было непривычно. В какой-то степени даже приятно. Но проклятие, повисшее над ещё не родившимся ребёнком, портило все ощущения. Картинка была всё та же — вязкие рваные сгустки клубились вокруг крохотного тельца. Младенец был нездоров. Слишком слаб. Мал. Неподвижен. Но всё ещё жив. А значит, шанс был. Пусть и крохотный. Но его, во что бы то ни стало, нужно было использовать.
Я вновь уселся за книги. Вспоминал то, что когда-то изучал и искал новые знания. Снять проклятие с Сайлара почти не составило проблем. Да, это было тяжело. Долгая, скрупулезная работа, требующая мастерства, сноровки и терпения. Я вновь выложился на полную, но это того стоило. Я должен был потренироваться. Да и отдавать возможный заработок доктору Айзеку не хотелось — на мне по-прежнему висел долг.
Всё прошло успешно, и я заметно воспрянул духом. Вот только со снятием проклятия с ребёнка по-прежнему имелись сложности. Пока малыш находился в утробе матери, сделать это было невозможно. А после родов… Насколько я знал, душа цепляется к телу именно в момент рождения. Проклятие же не даст этому свершиться. А значит, придется какое-то время удерживать душу возле тела, не давая той покинуть мир живых. И я бы мог её удержать… Вот только как долго? Да ещё одновременно снимать проклятие! В этом деле определенно был нужен помощник. И потому мне не оставалось ничего иного, как обратиться к своему заклятому коллеге.
* * *
— Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен? — сказал доктор Айзек, выслушав моё предложение о совместной работе.
Он сидел, вальяжно откинувшись в кресле, и глядел на меня, как на нерадивого ученика, что никак не мог усвоить главного урока.
— Считаете, что моя задумка обречена на провал?
— Определенно! — без тени сомнения ответил мужчина. — Хотя, признаться честно, идея хороша и, в каком-то роде, даже гениальна. Но… — он покрутил в руках бокал, на дне которого плескался тягучий янтарный напиток. Судя по долетавшему запаху — бренди. Причем очень неплохой бренди. — Но рискованная. Очень рискованная. А я не люблю риск.
— Без риска в нашем деле никак. Да и на кону жизнь ребёнка.
— Не родившегося ребёнка, — поправил меня бывший учитель.
— Какая разница! — пылко возразил я.
— Большая! — собеседник упрямо стоял на своем. — У него ещё нет души, а значит, полноправным членом общества его считать нельзя.
Я внутренне застонал, но спорить с наставником не стал. Ни к чему сейчас разводить демагогию. Все равно этого старого упрямца не переубедить. Да и слишком мы с ним разные.
— Но ведь идея хорошая. И мы могли бы спасти ему жизнь. По крайней мере, попробовать. И если выйдет…
— А если не выйдет? — грубо перебил мой оппонент
