Глава 17
Смеркалось…Ничто не предвещало беды…
Обычно именно так начинаются все занимательные истории с неожиданным концом. Конкретно с этих слов. Моя же история медленно, но верно грозила, во-первых — в топе самых идиотских сюжетов занять наивысшее место, а во-вторых — тут, как раз, от обратного. Все предвещало беду. Вот прям вообще все. С первой минуты. Ну, и, собственно говоря, получилось в итоге то, что и должно было получиться — херня.
Так вот… Смеркалось…Вернее, еще не смеркалось, время перевалило за обед, но часики тикали, приближая момент, когда придётся отправиться к этому чертову пустырю, а оттуда — грабить склад. Мандец… Выглядит перспектива, конечно, не особо радостно.
После разговора с Гольдманом, я благополучно вернулся в дом тёти Миры, дабы заняться сборами и подготовкой к предстоящему мероприятию. Звучит многообещающе, на самом деле, все было гораздо проще.
Сначала обмылся возле рукомойника. Частями. Насколько это возможно. Пока шатался следом за Гольдманом по рынку, вспотел, как черт знает кто. И еще мне казалось, я пропитался запахом всего, что там поддавалось.
Если честно, имелось огромное искушение сбегать на море, дабы занырнуть по человечески, но я решил не рисковать. Хреновая примета, наверное, искупаться и надеть все чистое перед тем, как идти туда, где мне это может оказаться очень в тему. Никогда не был особо суеверным, но сейчас подумал, ну, его на хрен. Лучше грязный, но живой. Поэтому поплескался возле уличного «мойдодыра», как уточка-переросток, а потом отправился в комнату.
Удивительное дело, во дворе стояла тишина. Впрочем, не только во дворе. Весь дом словно заснул. Жильцов не было видно. Даже из открытых окон не доносилось ни звука. Может, у них тут ближе к вечеру принято устраивать сиесту по определённым дням… Не знаю… В любом случае, так лучше. Я слегка был на взводе и разговаривать ни с кем не хотелось.
Вытряхнул все свои шмотки из шкафа на кровать. Благо бо́льшую часть успел еще вчера повесить на деревянные кривые вешалки. В чемодане остались только деньги, скромно прикрытые одной парой брюк.
Минут десять тупил, соображая, чего бы выбрать. Фишка в том, что выбора то особо не было. Капитан Волков явно не являлся обладателем завидного гардероба. Хотя, с другой стороны, даже столь скромный выбор меня сейчас настораживал. Казался подозрительным. Вон, у старлея, к примеру, вообще вещей не было, кроме военной формы. Если с этой точки зрения смотреть, то Волков наоборот — тот ещё шмоточник.
В любом случае нужно, чтоб сейчас вещи на мне были максимально удобными. Все-таки не на прогулку собираюсь. Тем более, в одной из тех версий предстоящих событий, которые прокручивал в голове, мне, возможно придётся бежать. Причем, бежать очень быстро. Не в переносном смысле, а в очень даже прямом.
Потому как для себя я решил однозначно, если что-то максимально сильно пойдет не так, просто пошлю все на хрен и смоюсь. С последствиями разберусь как-нибудь. В конце концов, благополучие задницы капитана Волкова для меня важнее всего. Ибо это теперь — моя родная задница. Между прочим, единственная. Не собираюсь подставлять ее под пули. Вернее, я уже подставляю, согласившись на безумный план майора Сироты, но в случае полнейшего звездеца, пошел он на фиг со своей борьбой с бандитизмом.
Я бы, конечно, предпочел спортивки с кедами, но, как говорится, на безрыбье и плотва — форель… Переоделся в итоге в тёмные брюки и такую же тёмную рубаху.
— Зорро… ёпте… — Сказал сам себе, опустив голову вниз и разглядывая штаны. — Весь в черном…
Потом зачем-то медленно осмотрел комнату. Ощущение было такое, будто я сюда уже не вернусь. Честное слово. На душе вдруг начали скрести кошки, а внутри возилось хреновое, очень хреновое предчувствие.
Еще эти слова Миши Гольдмана не давали покоя. Про Марусю.
Нет, факт ее замужества, само собой, я пережить могу. Мы встречались всего два раза. Тот факт, что мое мужское эго запало на красивую женщину, вовсе не говорит, будто мне без этой женщины кердык. Конечно, нет. Тут имеется скорее интерес интимного характера. Чистой воды — «хочу». Не более.
Просто от Маруси фонит сексуальностью так сильно, что я, как любой нормальный, половозрелый мужик, повелся на это. Поэтому, да, хочется. Но нет, лбом биться не буду. Хотя, не могу не признать, очень жаль. Я бы с огромным удовольствием закрутил с этой дамочкой необременительный роман. Однако, учитывая наличие в любовной истории мужа-бандита, который, по словам Гольдмана сильно нервничает, если кто-то к его супруге начинает иметь определенный интерес, пожалуй, я не против, чтоб Маруся осталась моей невоплощенной фантазией. Дай бог им всем здоровья. А мне — в первую очередь.
В общем, именно эта сторона вопроса волновала меня не сильно. А вот чертов сверток категорически не давал покоя. Почему? Хрен его знает.
Я вроде как свидетель того, что он у Маруси был, и что компанию Марусе в этой крайне любопытной прогулке составил Ромочка… А еще Марусю сопровождали парни Бати, которые, я так понимаю, на самом деле ее защищали, а не планировали гадости. Это мне сначала казалось, будто ребятушки хотели причинить ей вред. Ни черта подобного. Но их, этих парней, грохнули. Предположительно, сама же Маруся. Возможно, с помощью Ромочки.
Вот теперь вопрос…Что это за дурацкий свёрток? Куда дамочка его несла? Или кому? Почему она вообще спелась с Ромой, который явно затеял свою игру?
Ах ты, черт…не один вопрос. Сразу четыре. Или даже пять. Пятый — какого хрена меня вообще все это волнует?
Так как напряжённый мыслительный процесс происходил уже в комнате, где теперь живу, решил одну идиотскую зацикленность сопоставить с другой. Ибо теперь их — две. Деньги и свёрток.
Я вытащил чемодан из шкафа, положил его на кровать, откинул крышку и задумчиво уставился на содержимое. Имею в виду, не на брюки, конечно. Чего я там не видел? Вполне себе обычные мужские штаны. На бабки я уставился. Буквально гипнотизировал их взглядом, будто на купюрах мог появиться ответ на все мои вопросы. Ясен хрен, ни черта там не проявилось. Только тревога стала еще сильнее.
Странно, но волнение, которое я испытывал, размышляя о событиях связанных с Марусей, сильно было схоже с тем волнением, которое рождали в моей душе деньги, лежащие в чемодане. Это — вообще непонятная хрень. По идее, жена местного бандита никак с ними связана быть не может. Волков ведь притащил бабло с собой…
— Так…Стоп…– Я прикрыл крышку чемодана и сел рядом с ним на кровать. Мне очень надо было присесть. — А почему вдруг притащил…Это мне так кажется, будто капитан привёз деньги с собой. Не помню же ни хрена. Вернее, не знаю.
То, что я говорил вслух, немного успокаивало. Или, если выражаться точнее, позволяло взглянуть на всю ситуацию шире. Я, правда и у́же пока там ни черта не вижу, но так, обличая мысли в слова, можно представить, будто советуюсь с кем-то очень умным. Да, сам с собой. Но с другой стороны, из всех, кого я тут видел за эти дни, пожалуй только себе и могу доверять.
— Девчонка Соня сказала, будто Волков шел со стороны вокзала мимо рынка. Она его увидела не в лучшем состоянии. Капитана качало и смотрелся он бледноватым…Потому скрипачка решила проверить, все ли в порядке с человеком… Если Соня, конечно, не соврала, в чем я, кстати, не уверен… Может, она наоборот хотела его добить и обобрать до трусов. Юный возраст совсем такого развития событий не исключает. В любом случае, не понимаю, на хрена Волков поперся в эту подворотню. И шишка на голове…
Беседа у меня выходила очень веселая. Это — факт. Сижу, как идиот, на кровати и говорю сам с собой. Любой психиатр заплакал бы от восторга и счастья при виде подобной картины. Однако, додумать и без того не сильно оформившиеся мысли, мне не дали.
— Денис Сергеевич! Денис Сергеевич! — В дверь громко, даже истерично, постучали. Судя по голосу, который я, конечно, узнал, явилась Циля.
— Да блин…Циля, секунду! Хожу без штанов! — Выкрикнул я первый родившийся в голове отмаз.
