Женщина улыбалась, словно кошка, которая недавно съела канарейку, припрятала у себя в кладовке мышь и сейчас пожирает глазами весьма крупную золотую рыбку. Пощечина, вероятно, не поможет, подумала Брон, но ощущение будет отличное. Она сделала полшага к ней, но Фиц крепко сжал ее руку. Это не прошло незамеченным для репортерши.
— Вы не хотели бы поделиться мыслями с нашими читателями в это трудное для вас время, мисс Лоуренс?
Тут вмешался Фиц:
— Я уверен, что вам известен новый подход к вопросу вторжения прессы в личную жизнь, мисс Мейкпис. Совсем незначительный ушиб, полученный ребенком, едва ли достоин внимания публики.
— Напротив, мистер Фицпатрик… вы ведь Джеймс Фицпатрик, не так ли? Отец Люси? — Энджи Мейкпис не стала дожидаться подтверждения. — Я уверена, что публику очень заинтересует…
Теперь пришла очередь Бронти удерживать Фица. Шестеренки у нее в голове наконец сцепились, и мозг форсированно заработал.
— Мисс Мейкпис, Энджи, вы ведь понимаете, что сейчас я только хочу увидеть Люси. Может быть, не прибегая к этому агрессивному, — она лишь с легчайшим нажимом произнесла слово «агрессивному», образчику журналистики… — Фиц фыркнул. — мы могли бы устроить настоящее интервью, когда Люси будет дома.
На журналистку это не произвело большого впечатления.
— Разумеется, это еще не все, — не сдавалась Брон. — Я знаю, что вам известно о всякого рода слухах… — К этому выводу она пришла после разговора с секретаршей Брук. — Я уверена, что вам захочется услышать правдивую версию. — Она чуть-чуть пожала плечами.
У Энджи Мейкпис загорелись глаза. Она слышала-таки эти слухи, о чем бы в них ни говорилось.
— Значит, это правда? — Она с трудом сдерживала свое возбуждение.
Брон заставила себя улыбнуться.
— Ну, это зависит от того, что именно вы слышали. — Она не имела ни малейшего понятия, о чем идет речь, но была готова сделать все, чтобы получить парочку дней передышки.
— Интервью, которое вы предлагаете, будет эксклюзивным?
— В обмен на полное молчание, пока Люси поправляется.
— Вы расскажете мне все до конца? — Журналистка взглянула на Фица. Брон ничего не ответила, так как знала, что ее молчание будет воспринято как согласие. — Вы позвоните мне в понедельник?
— Во вторник.
— Отлично.
И мисс Мейкпис улыбнулась с таким глубоким самодовольством, что Брон стало действительно очень страшно. Она не знала, во что втравила Брук, однако у нее было ощущение, что сестра будет сердиться. Но она и так уже дала достаточно много поводов, чтобы та рассердилась на нее. Неужели может быть еще хуже?
— Вам следует быть осторожной, — угрюмо предупредил журналистку Фиц. — Очень легко можно впасть в заблуждение.
— Неужели? — Энджи Мейкпис не испугалась. — Ну, если мисс Лоуренс не позвонит мне во вторник, то в среду мой материал будет на первой странице номера, и читатели получат возможность сами судить об этом.
— Вы так мило угрожаете, мисс Мейкпис, — сказала Брон. — Разве кто-нибудь может устоять? — Она взяла Фица под руку, глазами умоляя его больше ничего не говорить. — Люси наверняка недоумевает, куда мы подевались. — На мгновение ей показалось, что Фиц сейчас взорвется. Он не взорвался, но весь его вид ясно предупреждал, что это лишь временная отсрочка. Он толкнул дверь больницы и держал ее открытой перед Брон, а потом отпустил ее, так что она качнулась назад и створка из толстого стекла отгородила их от мисс Мейкпис.
— Что, черт возьми, все это значит? — Он сделал нетерпеливый жест, вновь беря ее за руку. — И я имею в виду не Люси; кто-то явно позвонил в газету, я этого ожидал…
— Правда? — Она была так поражена, что ее сдерживаемое раздражение улетучилось. Потом до нее дошло. — И ты готов был использовать это, чтобы заставить Брук подчиниться?
— Чтобы заставить тебя подчиниться, — сказал Фиц и поднял руку в ответ на приветствие швейцара, а она улыбнулась ему рассеянной улыбкой.
— Ты думал, что я — Брук… — свистящим шепотом начала она.
— Нет! Да… — У него был такой растерянный вид, что она пожалела бы его, если бы не приберегала всю свою жалость для себя самой. Она ей очень пригодится. — Послушай, мы можем поговорить об этом после?
— И намного после. Я буду какое-то время занята попытками связаться с Брук, чтобы признаться, что передала впечатляющие факты из ее биографии такой газете, в какую она побрезговала бы завернуть свои картофельные очистки. — С этими словами она повернулась и стала подниматься по лестнице. Фиц шел за ней по пятам.
Люси подняла голову и радостно улыбнулась, когда Брон вошла в небольшую палату. Она сидела на кровати поджав ноги и складывала старую головоломку-картинку, которую кто-то нашел ей.
— Смотри-ка, я почти все сложила.
Брон посмотрела из-за ее плеча.
— Ну, просто замечательно, — сказала она и добавила еще один недостающий фрагмент. — Извини, что мы так задержались. К тебе приходил кто-нибудь, пока нас не было?
— Только одна леди. Она знала, что ты моя мама. — Люси попробовала вставить еще фрагмент, но он упорно не вставлялся, и вся головоломка рассыпалась. — Ну вот, все пропало!
Тут Фиц поставил на тумбочку телевизор, наклонился и чмокнул девочку в макушку. Она обрадованно прижалась к нему.
— Папа, включай же его, включай!
— Давай попозже. Что еще она спрашивала у тебя, принцесса?
— Ну, где я живу, кто за мной присматривает и всякое такое.
— А как ее звали? — Люси пожала плечами, и Фиц посмотрел на Брон, которая собирала фрагменты головоломки в коробку. — Знаешь, похоже, я зря притащил все это сюда. Думаю, тебе будет гораздо лучше дома.
— Правда? — Люси, копавшаяся в сумке, которую Брон поставила на кровать, подняла голову. — Значит, можно поехать домой сейчас, да?
— Чем скорее, тем лучше.
— Но я уже собиралась пить чай. Мне разрешили выбрать, что я хочу, и я попросила…
— А мы закажем домой пиццу.
— Правда? Можно, я выберу начинку?
— Что пожелаешь. Хочешь, сама закажи ее по телефону из машины.
— Здорово!
Он отвел Брон в сторонку.
— Ты побудешь с ней, пока я договариваюсь с врачом?
— Фиц, а правильно ли мы поступаем? Эта женщина могла быть просто социальным работникам, да кем угодно.
— Вот этот-то «кто угодно» и не дает мне покоя. Я недолго.
Ну, как успехи?
Она покачала головой.
— Не знаю, кому еще звонить. Оставила сообщение даже дома на автоответчике, на тот случай, если она вдруг там объявится.
— Ты звонишь уже целую вечность. Тебе надо поесть, а у меня нет ничего, кроме холодной пиццы.
