Читаем без скачивания Прочитавшему — смерть - Рекс Стаут

— Когда Финч сообщил, что Корриган уехал ни с чем, — продолжал я, — я, естественно, решил, что он вернётся в отель и постарается проникнуть к Финчу в номер, чтобы найти рукопись. Стоять у двери снаружи было неразумно, поскольку он меня знает. Я решил притаиться и встретить его в номере, когда он войдёт. Он вошёл, открыв дверь ключом. Увидев меня, он был потрясён, как и следовало ожидать. Я предложил ему побеседовать, но он не пожелал, поэтому я не сумел выяснить ничего, что могло бы нам помочь. Я позвонил Долману, он прислал мне двоих и гориллу с чувством юмора, и когда Корриган ушёл час десять минут назад, эти трое сели ему на хвост. Таков статус кво.

— При миссис Поттер есть человек?

— Да. По-моему, я об этом сказал, Финч.

— Тогда новых инструкций не будет. Оставайтесь на месте.

— Мне бы хотелось ещё чем-нибудь его пришпилить.

— У тебя ничего нет. Как альбакор?

— Изумительный.

— Так и должно быть. Звони мне в случае надобности.

— Есть, сэр.

Он повесил трубку. Все в мире относительно. Если бы я признался, что Корриган застал меня врасплох, не миновать бы мне накачки. Размышляя по этому поводу, я подошёл к окну посмотреть, идёт ли ещё дождь, как зазвонил телефон. Это был Буратти.

— Мы в аэропорту, — доложил он. — Он направился прямо сюда. Вы сказали, что можно держаться поблизости, поэтому я стоял прямо за ним, когда он попросил билет на первый же рейс в Нью-Йорк. Первым оказался самолёт компании «Транс Уорлд Эйрлайнс», который вылетает в пять, и он взял билет. Сейчас он в телефонной будке, кому-то звонит. Нам лететь в Нью-Йорк с ним?

— Нет, не надо. Хотелось бы захватить с собой Гибсона, но здесь, наверное, без него не обойтись. Возьмите мне один билет на тот же рейс и подождите меня в аэропорту. У меня ещё кое-какие дела, поэтому наберитесь терпения. Есть шанс, правда, небольшой, что он может что-нибудь придумать, так что не упускайте его из виду.

Я повесил трубку, а потом позвонил в Глендейл. Мне, вероятно, не суждено больше встретиться с миссис Поттер, но поговорить-то с ней я, по крайней мере, могу?

17

Где-то над Нью-Мексико или, может, над Оклахомой я стал сомневаться, правильно ли поступил, взяв билет на тот же самолёт, что и Корриган. Вполне можно было лететь и на следующем. А сейчас, сидя на месте пять (а он — на четырнадцатом, позади меня), я никак не мог заснуть. В подобной ситуации логика беспомощна. Если следовать логике, то вряд ли он в полном пассажиров самолёте прошел бы по проходу и воткнул в меня нож, в особенности, видя, что при мне нет ни портфеля, ни достаточно объемистой папки, куда можно было бы поместить рукопись романа, но тем не менее спать я не мог и меня раздражало, что он сидит сзади. Я хотел было предложить ему поменяться местами, но сам же отверг это предложение.

Это была долгая и утомительная ночь.

В аэропорту «Ла Гардиа», где мы приземлились утром, строго по расписанию, он меня опередил и, схватив свой портфель, побежал к такси. Я же, прежде чем получить чемодан, зашёл в телефон-автомат и, позвонив Фрицу, предупредил, что буду завтракать через тридцать минут, и попросил приготовить побольше теста. Когда моё такси переезжало через Куинсборо-бридж, я впервые за четыре дня увидел солнце.

Вульф утром спускался только в одиннадцать, побывав уже у себя в оранжерее, но Фриц встретил меня так, будто я не был дома целую вечность. Распахнув входную дверь, он выхватил у меня из рук чемодан, повесил мои шляпу и плащ на вешалку и прошел прямо в кухню, где тут же поставил на огонь сковородку. Я сидел на высоком стуле, попивая апельсиновый сок, когда услышал шум лифта и через минутку в нарушение всех правил в кухне появился Вульф. Я отнесся к этому с пониманием и с почтением пожал поданную мне руку. Мы обменялись подходящими к случаю замечаниями, и он сел. Кухня — это единственное на свете место, где он не возражает усесться на стул, хотя его зад явно на сиденье не умещается. Я занял своё место за столом, и Фриц бросил мне на подогреваемую снизу тарелку первый блинчик.

— Он похудел, — сказал Фриц Вульфу. Фриц уверен, что без него мы оба через неделю умерли бы с голоду.

Вульф согласно кивнул и сообщил мне новость.

— На сипропедиум минос появились два цветка.

— Замечательно, — откликнулся я с полным ртом. И проглотив, спросил: — Вы, наверное, хотите, чтобы я подробно обо всем доложил? Мне…

— Ешь свой завтрак.

— Я ем. В отличие от вас я могу есть и говорить о делах. Мне нечего добавить к тому, что вам уже известно, кроме того, что я прилетел на одном с Корриганом самолёте. В аэропорту он схватил свой саквояж и смылся. Насколько я понимаю, при наличии того, что вы уже собрали здесь, мы вот-вот готовы к атаке?

— Где? — фыркнул он. — На кого?

— Не знаю.

— И я не знаю. Когда ко мне впервые восемнадцать дней назад пришёл мистер Уэлман, я высказал предположение, что Дайкс написал этот роман, что он и обе женщины были убиты из-за того, что знали содержание романа и что в убийстве замешан кто-то из юридической конторы. Это предложение подтвердилось, вот и все. Больше нам ничего не известно.

Я проглотил ещё один блинчик.

— Значит, моя поездка в залитую дождем Калифорнию была пустым времяпровождением?

— Ни в коем случае. Мы сумели заставить его или их задвигаться, а значит, проявить себя. Теперь нам предстоит продолжить этот процесс, придумав что-то новое.

— Сразу после завтрака? Я ведь не спал всю ночь.

— Посмотрим. Движение, когда оно началось, остановить трудно. — Он посмотрел на часы. — Я опаздываю. Посмотрим. Рад, что ты вернулся. — Он встал и вышел из кухни.

Я завершил завтрак, проглядел утреннюю газету и поднялся в кабинет. Я не был бы удивлён, увидев кипу неразобранной почты, но, по-видимому, за моё отсутствие он постарался не забивать себе голову мыслями. Счета и прочие бумаги были вытянуты из конвертов и аккуратно сложены у меня на столе, а настольный календарь на девятом марта, то есть на сегодняшнем дне. Я был тронут. Я просмотрел несколько бумаг, потом, взяв чемодан, поднялся к себе в комнату. Комната тоже обрадовалась мне. Когда я у себя, я всегда включаю там телефон, но на этот раз забыл. Я разложил вещи по местам, разделся, приняв душ и брился электрической бритвой, когда в дверях, задыхаясь, появился Фриц.

— Телефон, — сказал он. — Мистер Корриган хочет говорить с мистером Вульфом.

— Ах ты, чёрт! Забыл включить телефон. Сейчас возьму трубку.

Я включил телефон и поднял трубку.

— Говорит Арчи Гудвин.

Я думал, что у телефона миссис Адамс, но оказалось, что это сам Корриган. Он процедил сквозь зубы, что желает поговорить с Вульфом, но я ответил, что до одиннадцати Вульф занят. Тогда он сказал, что они хотели бы с ним повидаться, и я спросил, кто именно.

— Я и мои компаньоны.

— В одиннадцать вас устроит? Или лучше в половине двенадцатого?

— В одиннадцать. Постараемся не опоздать.

Перед тем, как покончить с бритьем, я позвонил Вульфу по внутреннему телефону и сказал:

— Вы были правы. Движение, когда оно началось, остановить трудно. Руководители юридической конторы будут здесь в одиннадцать.

— Вот видишь, — откликнулся он. — Придумывать ничего и не надо.

Было только десять тридцать, а потому я занялся личными делами. Когда я спустился вниз, я был готов ко всему, в том числе и к двухчасовому сну, но с этим, было очевидно, придётся обождать.

Они опоздали на десять минут, поэтому Вульф, когда они подъехали, был уже в кабинете. Прежде чем начался разговор, я заметил одну интересную деталь. В торце письменного стола Вульфа лицом к нему, если помните, стоит красное кожаное кресло. Это самое удобное место для посетителей, и когда к нам приходят двое или больше человек, обычно туда садится старший из них. Когда та же группа была у нас в прошлый раз, в кресло уселся как старший компаньон Корриган, но на этот раз туда влез не кто иной, как седовласый, непрерывно мигающий Бриггс, дядя Фред Хелен Трой. По видимому, кроме меня, никто не обратил на это внимания, что само по себе тоже было примечательным. Когда они расселись, ближе всех ко мне оказался Эммет Фелпс, длиннорукий, шести футов росту, не человек, а ходячая энциклопедия; следующим сидел Корриган, затем тяжело опустившийся на стул сонный на вид Луис Кастин, преемник Конроя О′Мэлли в роли постоянного представителя конторы в суде, и, наконец, лишенный права на практику О′Мэлли с горькой складкой у рта.

Вульф повёл взглядом слева направо и обратно.

— Итак, джентльмены?

Заговорили одновременно трое.

— Я в таком бедламе разговаривать не в состоянии, — резко сказал Вульф.

Инициативу взял на себя Фредерик Бриггс, который сидел в обитом красной кожей кресле.

— В прошлый раз, — медленно и отчетливо заговорил он, — я и мои компаньоны явились к вам против воли и предложили вам задавать вопросы. На этот раз у нас есть вопросы к вам. Если вы помните, я охарактеризовал ваш метод как безнравственный и достойный порицания, и вы подтвердили это определение тем, что сфабриковали пометку на заявлении Дайкса с просьбой об отставке, подделав почерк одного из нас, а затем передали этот документ в полицию. Чем вы можете оправдать ваши действия?