там, куда другие твари не осмелятся сунуться, и день его не подчинен никому, кроме его собственной прихоти.
— Мудрец! — огрызнулся оборотень. — Скольких Непомнящих ты убил за свою жизнь?
— Два, может быть три десятка, я не считал.
— А я восемь десятков! Может, я уж знаю, что не на кабана охотимся?!
— Успокойся, Кин, — сказал шаман. Его мутные глаза по-прежнему смотрели сквозь соплеменников. — Наша охота скоро закончится, Светлый Лик уже близко.
— Я спокоен! — Следопыт в два укуса уничтожил мясо и перемолол кость. — Я слышу это уже пятнадцать ночей подряд! Я устал! И хочу домой! В конце концов, Инли меня уже заждалась!
— Не ты один такой! — засмеялся один из воинов, воткнув копье в землю. Мужчины радостно загалдели, поддерживая друга.
— Если мы не найдем Светлого Лика, Кин, — добавил Фалкор, — ты можешь никогда не увидеть жену. Никто из нас не увидит своих жен. Лес умрет, и тогда можешь спокойно отдать себя на растерзание Безумцам. А лучше воронам. Добрые птицы.
Оборотень прорычал что-то невнятное, не имея желания препираться с непробиваемыми доводами шамана. Фалкор сидел и слушал, как Жизнь в его теле шипит все громче, словно предчувствуя нечто большее, чем то, что доступно шаману. Хищные стебельки извивались под тонкой кожей, мелкие сосуды переливались жизненными соками, поднимаясь в торжественном трепете. И невольно этот трепет начал заражать и Фалкора. Мучительная улыбка расползлась по его серому лицу, обнажив ровные желтые зубы. Счастье, волна тепла, не знакомая никому из его соплеменников, жгла его изнутри. Даже вечно молодые жены, не потерявшие часть прелестей прижизненных утех, не могли подарить ему такого счастья.
— Фалкор, что с тобой? — спросил Чирин. Шаман вскочил на ноги столь резко, что трое воинов едва не пригвоздили его к земле своим оружием. Хриплый смех взбудоражил всех вокруг. — Фалкор, ответь.
Фалкор ничего не слышал. Счастье рвалось наружу все сильнее и сильнее. Он смеялся так живо, столь неистово, что выплевывал пыль, скопившуюся на старых костях. Серые облачка в выпрыгивали из него, словно из старого, давно не стираного ковра.
— Фалкор, чума тебя подери! — сказал Кин.
Он уже встал, чтобы отвесить шаману мощную оплеуху и привести его в чувство.
Разверзлись мертвые небеса. Золотой столп ударил в землю. Воины, убившие за свою бесконечную жизнь десятки врагов и чудовищ, разбежались кто куда, не помня себя от страха. Серебряный клинок, разинутая пасть, даже мертвое пламя колдунов не могло заставить их отступить.
Лишь Фалькор остался на своем месте, крича во все горло от радости и боли, раздиравших его изнутри.
— ПРИВЕТСТВУЙТЕ ЕГО, БРАТЬЯ МОИ!!! — Уловив мельчайший отблеск света, плоть шамана обуглилась, прятавшаяся в ней Жизнь мгновенно расцвела, спеленав окрепшими стеблями тело Фалкора. — СВЕТЛЫЙ ЛИК ВЕРНУЛСЯ!!! ЗАБУДЬТЕ СВОЙ СТРАХ!!! ВОТ ОН, ИСТИННЫЙ ВОЖДЬ!!! ПОБЕДИТЕЛЬ СМЕРТИ!!! ТВОРЕЦ ЖИЗНИ!!!
Разбушевавшиеся отростки тянули мощные щупальца к водопаду Света, затягивая шамана все глубже в колодец верной погибели. Но он не боялся. Его тело исчезло в считанные мгновения, пожранное ненасытной Жизнью. И все же Фалкор жил. Впервые по-настоящему жил! Чувствовал тепло и холод, шершавую землю под корнями, видел мир вокруг себя тысячами стебельков.
Его дух будет жить. Он увидит Рассвет. Вновь увидит Светлого Лика.
* * *
Столп Света все ширился, расползался жгучим пятном по бесцветной плоти земли. Он пробурил толстый камень подземных пещер, дабы унести в свою сердцевину пылающий силуэт неизвестного бедняги. За многие мили вокруг виднелся Прорыв, даже там, где никто уже не помнил, что такое Свет, все могли увидеть это страшное, но безмерно прекрасное зрелище. Архимаги покинули свои лаборатории, отбросив ко всем чертям эксперименты, ритуалы и ауроскопы. Впервые они почувствовали то, что абсолютно не свойственно тем, кто видит саму суть Вселенной — страх неизвестности.
Бесконечные рабы и слуги, позабыв про свои дела и обязанности, выбегали из домов и шахт, отпустив на волю только что схваченного зверя, начисто забыв о проносящихся мимо Фералах, улепетывающих куда подальше в свои темные убежища.
Идолы в храмах всех Темных Богов разразились ужасающим воем, словно все души, заточенные в них, разом обрели плоть и поведали миру о собственных муках. Священники и Инквизиторы попадали на колени перед святынями в надежде получить ответ и защиту от неведомой напасти, которой испугались даже Боги. Страх сковал их веру.
Легион, до того ведущий себя тише воды, проснулся. За несколько минут во многих городах, до которых докатился отсвет Прорыва, вспыхнули восстания. Революции сжигали поместья Баронов и храмы Епископата, Некроманты сдерживали бунт сколько могли, но не все выдержали жгучей волны безумного народного гнева. Те же солдаты, что пришли на смену Фералам на руинах владений Зеина Проклинающего, возликовали, с новыми силами очищая наполненный сумасшедшей гнилью город.
Даже Механисты, не прерывая рабочего процесса, получали сигналы от руководителей, прокручивая в стальных головах программу срочной эвакуации производства на случай нештатных ситуаций. Но в целом ничего не изменилось. Лишь население Бункера, древнего ржавого муравейника несколько минут простояло в ступоре, пытаясь обработать огромный поток поступающих сигналов и как-то скоординировать свои действия.
Что до вампиров, они поступили так, как полагается их природе — по принципу "каждый сам за себя". Но едва такие глупцы пытались покинуть свои золотые клетки со всем награбленным добром, стража, армия, даже простая толпа безродных холопов, с огромным удовольствием насаживала их на посеребренные штыри, обливала маслом и проносила вопящий факел над головами, на потеху уставшим от гнета Пожирателям.
— Эльза, нет! — кричала Кларисса.
Провидица не слышала ее. Ноги сами несли Эльзу вперед, на зов сердца. Вековые своды катакомб рушились, то здесь, то там темноту вспарывали лучи палящего солнца.
Кларисса бежала за ней вслед, расчищая путь мечом через собственных сородичей. Запах крови разрывал ее разум на части, меч предательски выскальзывал из рук, а снующие повсюду мертвецы все не кончались. Раз за разом выкрикивая имя своей «дочери», она все больше отдалялась от нее, и в конце концов, когда огненные пряди исчезли из вида, перед ней обвалился потолок. Столп жестокого света отрезал ей путь вперед, оставив безумную вещунью на попечение немилостивого рока.
— Эльза!!!
* * *
Девушка неслась вперед, с легкостью огибая несущиеся со всех сторон волны толпы. Зов целиком захватил ее, и много раз уберег вещунью от смерти. Коридоры, которым суждено было обрушиться, падали позади нее, смертоносный свет проскакивал в волоске от белой кожи, а пламя разбившихся фонарей расступалось перед ней, через мгновение схлопываясь непроходимой смердящей стеной.
Где-то там, наверху, бушевала буря. Старый Барон проснулся ото сна, и она должна быть рядом с
