Читаем без скачивания Двери паранойи - Андрей Дашков

Ровно в полночь я болтался, полузадушенный, в тесной железной клетке, а кровожадная старушка тыкала в меня вязальной спицей и пыталась накормить своим калом. Потом ее, похоже, достала моя сверхтерпеливая толстовская позиция, и мне пришлось изображать отчаянно сопротивляющуюся жертву. Пока она не выпустила меня из клетки, толку от этого было мало. Металлические прутья впивались в тело при малейшем движении; к тому же жирная фурия висла на галстуке, затягивая узел, и мои глаза вылезали из орбит. Впрочем, это никак не отражалось на моей потенции.

Наконец Эльвочка позволила мне выпасть из клетки в полубессознательном состоянии и принялась топтать меня, рыча: «Поднимайся, скотина! Попробуй вставить мне, ублюдочный импотент!» Это была по меньшей мере клевета. Другие, не столь взыскательные дамочки прославляли бы мою перманентную эрекцию.

Когда я немного отдышался, мы затеяли такую корриду, что дрожали стены. Даже телевизор слегка пострадал. Зеркала местами утратили блеск. Красноречивых свидетельств наших игр не осталось разве что на потолке – уж очень он был высоким. В пылу забав Эльвира раздавила телефонный аппарат. Вскоре я пригвоздил ее своей шпагой к столику, на котором она расплылась, словно огромный кусок взбитого теста, и устроил ей получасовой «штопор».

По-моему, она просто мечтала быть изнасилованной такой вот бездумной куклой вроде меня; хотела, чтобы ее взяли со звериным натиском и болезненной грубостью, без всякой эстетической и моральной озабоченности, но с чисто человеческим наслаждением жестокостью. Ох как она визжала! От ее визга закладывало уши…

Я терзал ее так долго (и она позволяла мне делать это), что теперь задаю себе вопрос: а не желала ли она покончить с собой столь своеобразным способом? Во всяком случае, тяга к суициду в ней определенно была. Эльвира осознавала свое уродство, и ничего радикально не изменилось бы, даже если бы она потратила кучу денег на пластические операции. Таким образом, она не прогадала, прибегнув к услугам «Маканды». Я оказался для нее сущей находкой – во мне не было затаенного презрения к ней, я был неспособен почувствовать ни влечение, ни отвращение. Со мной ей нечего было скрывать и не надо было притворяться. Она изливала из себя скопившуюся за два десятилетия ненависть к самцам и нереализованную похоть, которые соединились в жутковатый коктейль. Эта тварь была неизлечимо больна. Ее личность разъедал психосексуальный рак.

Под конец она, должно быть, вообразила себя иудейским народом, распявшим Иисуса. Кажется, она заказала крест специально для этого. Хорошо еще, что обошлось без гвоздей! Она подвесила меня на ремнях и всыпала тридцать девять плетей. Моя кровь стекала в алюминиевыйтаз – та кровь, которую она не успевала слизывать с моего стойкого друга.

Потом она начала прижигать мои раны своей золотой зажигалкой. Тут уж мне стало не до художественных воплей. Я еще долго извивался на кресте, а эта свихнувшаяся Магдалина принялась разрисовывать стену, макая в мою кровь свой толстый пальчик.

…Финал расплывчат и подернут багровой дымкой. Госпожа заставила меня отнести ее под душ. Излишне говорить, что я безропотно подчинился.

Я отмыл ее, а заодно и себя, потом что-то делал феном, но не только сушил ее волосы. Напоследок она впилась ногтями в мою физиономию и чуть не отгрызла мне нижнюю губу. Насколько я теперь понимаю, это был благодарный поцелуй.

– Мы встретимся раньше, чем ты думаешь, – прошептала она вместо нежных слов прощания, еле ворочая языком. А я вообще ни о чем не думал. Встретимся, не встретимся – какая разница?! Я отражался в десятке зеркал, и вид у меня был будто у плохо прожаренного бифштекса. Но даже это зрелище не вызвало во мне внутреннего протеста.

Выбросив белье в мусорный ящик и с трудом натянув платье на распухшее тело, Эльвира удалилась, пошатываясь, словно пьяная. Я собрал свою одежду и вышел вслед за нею. В конце коридора ее подхватил какой-то человек из наружного персонала «Маканды» и наверняка проводил в гараж. Она была уважаемым клиентом.

Давно наступил новый день. Получив соответствующий приказ, я отправился в свой бокс и проспал в нем до следующего утра. Скорость, с которой регенерировала моя поврежденная кожа, превышала нормальную приблизительно в сто раз.

29

Любая другая сучка на месте Эльвиры приходила бы в себя две недели, но эта явилась через два дня. Мешки под черными злобными глазками набухли еще больше, однако ее пыл не только не угас, а разгорался все сильнее. Она напоминала алкоголика, попавшего на склад готовой продукции ликеро-водочного завода.

И снова состоялся многочасовой секс-марафон, хотя повторением пройденного это назвать нельзя – Эльвира не повторялась. Ей следовало родиться несколько столетий назад – ее мозги были мозгами инквизитора. Она принадлежала к породе тех, кто раскаленными щипцами выдирал ведьмам срамные места. Если она иногда и получала физическое удовлетворение, то утолить голод пожиравшей ее отравленной страсти оказалось невозможным. В душе этого создания зияла сквозная дыра, в которую проваливалось все что угодно, и любые попытки наполнить ее хоть чем-нибудь были абсолютно тщетными.

Наши битвы продолжались регулярно в течение трех месяцев с частотой по крайней мере два раза в неделю. Я неизменно терпел поражение – такова была моя роль. Потом моего общества ей показалось недостаточно.

Не знаю, находила ли она время заниматься бизнесом или же взяла длительный отпуск. В самом деле: зачем нужны деньги, если не можешь получить то, что хочешь? Постепенно она привыкала ко мне, как слепой привыкает к ненавистному псу-поводырю, без которого уже не в состоянии обходиться. Чем глубже зависимость, тем сильнее ненависть. Со временем мое полное равнодушие спровоцировало ее на чудовищные откровения.

В перерывах между оргиями я узнал о том, как она отравила своего мужа и как прибрала к рукам его дело, кто держит то или иное казино, сколько человек и за что было убито с ее подачи и сколько стоила каждая отрезанная голова. На мой взгляд, она знала слишком много и о купленных прокурорах, и о продажных политиках, и об аферах городских властей с недвижимостью, и о происхождении крупнейших состояний, и о ходах на самый «верх». Она ездила в бронированном «мерсе», и, по ее словам, общая численность ее охраны достигала двадцати человек. Позже я убедился в том, что большая часть всего этого дерьма оказалась правдой.

Она стала брать меня с собой в кабак и в бассейн. И в том, и в другом месте на глаза попадались не менее живописные парочки, чем мы с Эльвирой, – чаще разнополые, но иногда и однополые. Не редкостью были и «шведские семьи». В кабаке она познакомилась с громадным негром Ошогбо из Камеруна, который, судя по всему, трахал хрупкую зомбированную блондиночку по имени Снежана (я не понимал, как это возможно, пока сам не увидел, – слишком уж велика была наблюдаемая разница в размерах).