class="p1">И только тогда я замечаю там все остальное.
Миски. Сыр. Лук. Терка. Лепешки. В раковине оттаивает мясо. И блюдо для духовки, с подготовленным к запеканию мексиканским совершенством.
– Ты серьезно? Ты действительно делал энчилады? – Я просто не верю своим глазам! После всего…
– Мы поспорили, – отвечает Дрейк, обходя вокруг кухонного островка.
– Ладно, как бы там ни было… – Я приподнимаю голову, злясь на живот, который сводит от голода. – Хм… говядина или курица?
– В зависимости от того, насколько ты голодна: оттаивает говядина, но в морозильнике есть курица.
Мой живот урчит. Предатель. Его явно не волнует, что мне больно везде. И я не уверена, что следует есть то, что приготовил этот мужчина.
– Как только я тебя осмотрю, поставлю первую порцию в духовку. – Он включает воду и вытаскивает большую пластиковую миску из шкафа.
– Тогда я пока в ванную, умываться.
– Нет, ты останешься здесь. – Он вытаскивает из ящика салфетку.
Я должна встать, но не уверена, что смогу. Колено сводит от боли. Наклоняюсь, чтобы осмотреть ногу, хотя на мне джинсы. Окровавленные. Понятно, почему так больно.
– Посмотри на меня, – приказывает Дрейк.
Я поднимаю голову. Он осторожно проводит несколько раз теплой салфеткой по моей щеке, тщательно осматривая лицо после каждого омовения. Господи боже мой, насколько он может быть нежным.
Я прикусываю язык. Не из-за боли.
Замечаю отросшую за день щетину. Он пахнет так же хорошо, как выглядит. Силой. Мужеством. Ветром, землей и чем-то вроде выдержанного бурбона. Возможно, это предсказуемо, но приятно.
Когда он вытирает мои губы тканью, призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы не вздрогнуть.
Он протирает подбородок, лоб, нос.
Я больше не могу этого терпеть, потому что чувствую себя под его прикосновениями маленьким раненым котенком. Его запах пьянит, а взгляд сводит с ума. У меня слегка кружится голова, но мне плевать. Когда ткань в очередной раз касается щеки, боль напоминает о других травмах.
– Ты закончил?
– Руки. Давай я их посмотрю.
Протягиваю без разговоров. Дрейк берет запястье и осторожно разводит пальцы.
Один за другим он опускает их в воду и протирает ладони.
Не из-за боли поджимаются пальцы на ногах. Во всем виноват Дрейк Ларкин. И меня все больше волнует вопрос, почему я испытываю в отношении этого мужчины что-то кроме желания оторвать ему голову.
Меня разрывает на части. В одно мгновение под его взглядом кажется, будто меня переехал грузовик. В следующий миг я покрываюсь мурашками в таких местах, которые ни разу для этого не предназначены. И уж точно не для него. Не здесь. Никогда.
– Отлично, – мягко говорит он, выпуская вторую руку, и снова споласкивает тряпку. – Теперь снимай рубашку.
– Что? – Как от удара молнии, мое лицо вспыхивает под взглядом ярко-голубых глаз.
– Рубашку, Белла. – Он берет меня за запястье и приподнимает руку. – Я должен осмотреть ссадины и раны.
Сдерживаю желание кинуться в драку, когда вижу непреклонное выражение лица. У локтя пятна крови насквозь пропитали клетчатую ткань.
– Блин. Мне так нравилась эта рубашка. – Вздыхая, я поднимаю вторую руку. – Ладно, фиг с ней. Делайте свое дело, доктор.
Не стоило мне называть его так. И я краснею еще сильнее.
– Если быстро застирать, то пятен не останется. – Он аккуратно тянет манжет, отчего рубашка скользит вниз.
Но поскольку под рубашкой на мне майка, я повожу плечами, чтобы помочь ему поскорее стянуть и второй рукав. Выворачиваю шею, рассматривая повреждения: ссадины и мелкие царапины, кровь не идет.
– Не так уж и плохо. Думаю, здесь ничего особо делать и не надо.
Дрейк не отвечает. Похоже, ему доставляет удовольствие держать меня за руки, вытирая самые длинные царапины. Задерживаю дыхание, прикосновения – такие уверенные, приятные – становятся не только привычными, но и необходимыми.
Я со свистом выдыхаю, когда мужчина, наконец, опускает салфетку обратно в миску. Этот звук привлекает его внимание, и он смотрит на меня так пронзительно, что голова начинает кружиться, а сознание плывет. Когда-нибудь я напишу книгу, как правильно смущаться перед суперменом.
Держась за спинку стула, на котором я восседаю, Дрейк отодвигает его от стола, и, прежде чем я понимаю, что он собирается делать, он снимает с меня сапоги. Отбросив их в сторону, он смотрит и говорит:
– Отлично. Теперь джинсы.
Меня пробирает дрожь.
– Мои… что?!
– Джинсы. Знаю, что со слухом у тебя все в порядке. – Он обнимает меня за талию и тянет вверх. – Я помогу тебе встать, чтобы мы могли…
– Ни за что! – Со всей силы вжимаюсь в сиденье стула. – Воу-воу, Дрейк! Я не собираюсь снимать перед тобой штаны.
Он смотрит прямо в глаза, лицо – непроницаемая маска.
– Ничего такого, чего бы я не видел раньше. Что ты как маленькая.
– Нет, я сказала! – Мне так жарко, что кажется, я вот-вот начну кипеть. Кем себя возомнил этот парень? – Дрейк…
– Белла, кончай выпендриваться. Чем быстрее мы это сделаем, тем скорее сможем поужинать. Ты прекрасно знаешь, что твое колено пострадало больше всего. Позволь помочь тебе.
Снова открываю рот, чтобы возразить, но цепляюсь за ножку стула. Едва нога сгибается всего на дюйм, как острая боль пронзает позвоночник, словно разряд тока. У меня хватает силы не закричать, но взгляд мужчины говорит: джинсы придется снять.
– Помоги дойти до ванной.
Его руки все еще на моей талии, а нос – в нескольких дюймах. Хуже всего, губы практически касаются моих.
– Никуда ты не пойдешь, пока я не посмотрю, что с коленом, – рявкает он. – Черт возьми. Если бы я знал, что все так серьезно, я бы нес тебя на руках.
Чудненько. Перед мысленным взором мелькает еще одна неуместная картинка в стиле дурацкого любовного вестерна – я, перекинутая через его могучее плечо.
Трясу головой, чтобы прогнать сумасшедшие видения.
– Да ладно тебе, все не так уж плохо. И почти не болит. Уверена, что там как с руками – выглядит хуже, чем есть на самом деле. Это все из-за крови.
– В самом деле?
Я киваю.
– А откуда тогда кровь на носке?
– Где? – Я подаюсь вперед, чтобы посмотреть.
Именно это ему и надо. Он использует уловку и резко поднимает меня. Боль пронзает ногу от самого бедра до голени. Я со свистом втягиваю воздух, чтобы не завизжать.
– Почти не болит, говоришь? – невозмутимо переспрашивает он.
– Иди ты в задницу, – всхлипываю я. Честно говоря, больно до ужаса. При всем желании не могу его пнуть так, как он заслуживает.
– Не сегодня, милая. Не время для сексуальных игрищ.
О. Мой. Бог.
Второе колено не выдерживает вес всего тела. Дрейк поддерживает меня, скользя руками вверх по
