– Вы можете оставить их на мое попечение, пока дело не будет улажено. Моя кузина и ее муж, лорд и леди Эймз, возьмут их под свое покровительство. Виктория и Клер могли бы пожить у них в Форест-Глен, их имении в Бакингемшире.
Для Тори забрезжил слабый лучик надежды. Корд не предал их. Он пытался помочь им, как и обещал.
– Вы, кажется, не понимаете, – с нажимом сказал барон. – Ничего не надо делать. Девушки возвращаются домой со мной, их опекуном по завещанию.
Во всем облике графа начало проявляться какое-то разочарование, близкое к безысходности. Он не мог помочь им, чего она и боялась. Кровь отхлынула от ее лица, колени подкашивались. Боже, Тори могла представить себе, какое наказание изобретет барон за то, что она сделала.
Но это ничего не значило по сравнению с тем, что барон уготовил Клер.
Тори слышала, как плачет сестра, которую один из стражников привел в кабинет. Клер смотрела на графа, совершенно упав духом, уверенная, что он виновник происходящего.
– Благодарю вас за то, что вы дали им пристанище, – продолжил Харвуд. – Но поскольку пребывание в холостяцком доме в течение долгого времени может пагубно сказаться на репутации моих дочерей, я надеюсь, вы будете хранить молчание.
– Никто не услышит от меня ни слова. Теперь Харвуд перенес внимание на Клер.
– Идите, моя милочка. Время вернуться домой. Корд вонзил в него предупреждающий взгляд.
– Повторяю, эти женщины находятся под моей защитой. Если с ними будут плохо обходиться, вы лично ответите мне за это.
Барон ничего не сказал, только губы у него вытянулись в ниточку, выдавая внутреннюю борьбу, – он не хотел срываться.
– А если я узнаю, что им был нанесен какой-либо урон во время их пребывания здесь, вы, сэр, ответите мне!
Как будто это его заботит, подумала Тори. Хотя он мог забеспокоиться, не похитил ли граф невинность Клер, ведь он сам рассчитывал сделать это. Вот что на самом деле могло расстроить его. И он, несомненно, был бы очень удивлен, узнав, что добычей графа стала старшая падчерица.
Харвуд вывел Клер из кабинета, Тори поплелась за ними, но граф схватил ее за руку.
– Я не оставлю вас. Я приду за вами. Я найду способ помочь Клер.
Наверное, он будет пытаться. Он сделает все, что может. Но суды очень строги в делах такого рода, и у него нет ни малейшего шанса на успех.
– Со мной все будет хорошо. Это Клер нуждается в помощи.
– Я вас не оставлю, – сказал граф с еще большей горячностью, глаза у него были темными и суровыми. Тревога сжимала его скулы, когда он протянул руку и коснулся ее щеки.
Тори еще раз взглянула на него, запоминая черты красивого лица, думая о проведенной вместе ночи, в первый раз признаваясь себе, как много он стал значить для нее. Она поняла, что по-настоящему любит его.
И если Харвуд добьется своего, она никогда больше не увидит графа.
Глава 11
– Значит, это правда. – Корд мерил шагами восточный ковер в китайской комнате городского дома герцога Шеффилда, великолепного особняка на Хановер-сквер, подавляющего собой большую часть соседних строений. Китайская комната также впечатляла своим великолепием: черные с золотом потолки, глубокие диваны, обитые восточным шелком, мебель, сверкающая черным лаком, и вазы цвета киновари с затейливыми узорами.
Рейф пожал плечами, отчего по его синему фраку пробежали морщины.
– Мы не знаем наверняка, но мадам Фонтено – очень надежный источник информации в такого рода делах.
– И она говорит, что, когда дело доходит до плотских утех, – добавил Корд, – аппетиты Харвуда простираются от очень молоденьких девушек до мальчиков. Более того, он замечен в садистских замашках. Таков человек, во власти которого Виктория и Клер.
Рейф сделал глоток бренди.
– Что вы намерены предпринять?
Корд провел рукой по волосам, нарушив безукоризненность прически.
– То, к чему меня обязывает честь с момента, когда на шхуне я отнес ее в свою каюту. Я лишил ее невинности. Виктория дочь пэра. Я обязан жениться на ней.
– Я не верю, что она ждет этого. У меня сложилось впечатление, что она независимая девушка.
– Возможно, замужество как раз то, чего она ждет. Возможно, по этой причине она поощряла мой интерес. Она хотела вырваться из лап отчима. Выйдя за меня замуж, она избавится от него.
– Но что тогда будет с ее сестрой? Вы говорили мне, что она горой стоит за нее. Вы действительно думаете, что она поставила своей целью выйти за вас замуж и оставить младшую сестру в руках такого негодяя, как Харвуд?
Корд не мог заставить себя поверить в это, никакими силами.
– Нет. Не думаю, что она могла бы решиться навредить Клер. – Он вздохнул, взял свой бокал и направился к буфету. – Я еще выпью.
– Имеете полное право.
Корд вынул пробку из хрустального графина и налил себе изрядное количество бренди.
– Я уже виделся с магистратом. Он сказал, что у него связаны руки. Так как Харвуд является их опекуном по завещанию, я ничего не могу сделать.
– За исключением женитьбы.
Корд сделал большой глоток.
– Вот именно. – Он покачал головой. – Я надеялся прирастить фамильные владения. В последнее время я всерьез подумывал о том, чтобы сделать предложение Констанс Фэрчайлд.
– Девчушка Фэрчайлд совсем еще зелененькая, только что из школы. Вы бы с ней отчаянно скучали.
– Развлечься можно за пределами дома. – Корд смотрел куда-то в окно. – Не могу поверить – я снова подвожу отца. Он, должно быть, переворачивается в гробу.
Рейф только усмехнулся:
– Мне кажется, он одобрил бы ваш выбор. Корд скривился.
– Виктория придет ко мне без единого пенни. У нее нет земли, нет наследства. – Он горько засмеялся неприятным, скрежещущим смехом. – Черт, никогда не думал, что женюсь на собственной экономке.
Рейф тихонько хихикнул.
– Едва ли это так, мой друг. – Его большая рука легла на плечо Корда. – Я думаю, она прекрасно подходит вам. Деньги деньгами, но ваша жизнь никогда не будет скучной.
Корд ничего не сказал. Виктория солгала ему, провела его и разрушила планы на будущее. Он надеялся с лихвой возместить сыновний долг. Он дал себе слово и вот теперь не может сдержать его.
Он обречен на неудачу.
Снова.
Дверь в ее спальню скрипнула и отворилась.
– Тори? – Клер в ночной рубашке и стеганом капоте проскользнула внутрь. В слабом свете фонаря, стоявшего у кровати, ее тоненькая фигурка растворялась в тени. Тревога залегла морщинками на ее лбу. – Как ты?
Ночь они провели в дороге и к полудню были в Харвуд-Холле. После ужина барон призвал Тори в свой кабинет и жестоко отплатил ей за жемчужное ожерелье и все беды, которым она была причиной. Тори сморщилась, приподнимаясь на постели.
