Вступление, безвкусное, выспреннее, уж очень затянулось. Начали даже кашлять, но что делать, сочинители всегда особенно врут в начале и в конце. Голос оценил обстановку и приступил к чтению тетради.
«Я, Урус-Дервиш, вижу: воины Тамерлана идут в поход. Они несут камни, у каждого камень, зажатый в руке. Воины с узкими глазами в жаровнях темных ресниц. Я вижу: беспощадность равнины. Идут тысячи тысяч, и каждый бросает свой камень в общую груду. Стук камней… И над гибельной степью – поднимается каменный ужас.
А потом – битвы, и волки, вопящие кровью, и нагой строй трупов.
А потом воины возвращаются из похода. И каждый забирает свой камень.
То, что остается, – и есть памятник погибшим. Овеществленное вычитание. Посреди степи вырос памятник числу. Числу мертвецов.
…Мамонт врос в землю. Согнутые бивни под упавшими на землю ушами. В космато-рыжих плащах спит мамонт.
Но было известно число, и всегда предопределен был день гибели тех, о ком осталась каменная гряда на столе степи. И смерть мамонта тоже была заранее взвешена на весах троек.
Запомним: цифра «три» соединяет обратные события – победу и разгром, начало и конец, преступление и возмездие.
Я, Урус-Дервиш, вижу: море Времени выносит тухлых собак и мертвых сомов.
Я обхожу и внимательно разглядываю выброшенную падаль истории. Я сравниваю, я исчисляю. Я – часовщик Времени.
Все эти чистые законы Времени найдены были мной в Баку в 1920 году…»
1 июня 1922 года от художника Петра Митурича товарищу Сергею Городецкому:
«Сообщаю Вам следующее: Виктор Владимирович Хлебников спустя неделю по прибытии в деревню Санталово Новгородской губернии тяжко захворал: паралич ног. Помещен мной в ближайшую больницу города Крестцы. Необходима скромная, но скорая помощь, ибо больница не может лечить его без немедленной оплаты за уход и содержание больного (больница переведена на самоснабжение), и второе – не располагает медицинскими средствами для лечения. Лично мы с женой не имеем средств оплатить эти расходы, и поэту грозит остаться без необходимой медицинской помощи. По мнению врача, ему нужно следующее: 1) 50 г йодистого кальция, 2) мягкий мужской катетер (для спуска мочи), 3) 150–200 довоенных рублей. Прошу Вас ускорить оповещение общества по средствам печати о постигшем недуге Велимира Хлебникова и о том, что он не имеет абсолютно никаких средств к существованию. Такое положение материальной необеспеченности и неколебимой сосредоточенности на своем труде и привело его к настоящему положению. До последнего часа он приводил в окончательный порядок свой многолетний научный труд – исследование Времени «Доски Судьбы»…
Пути сообщения таковы: Петербургское шоссе, город Крестцы или по Николаевской ж. д. до станции Боровенка и на лошадях по Большому тракту 40 верст до Крестцы (на полпути) – деревня Санталово, место нашего пребывания. Для телеграмм: Крестцы Новгородской, П. Митурич. Для писем: Крестцы Новгородской, деревня Санталово, Наталье Константиновне Митурич».
«…И епископ вышел навстречу Аттиле и поклонился всаднику. И встал на колени, и простер к нему руки: «Славлю тебя, Аттила, ибо ты – бич Божий».
Гибельные глаза Аттилы. Круглое брюшко жучка, толстые руки епископа.
Но торжество Аттилы и падение его, унижение церкви и возвышение ее – все уже было записано заранее в странных рядах цифр.
Я тот, кого вы ждали. Я, нашедший ключ к часам человеческим.
Это было в Баку, где огонь-оборотень низвергается с небес и выходит из земли – ластится и покорствует, пляшет, как ручной паяц, огонь – Божья сила, – жаждущий, чтобы его приручили.
И я пошел поклониться этим вечным огням и был застигнут ночью. Я пал на траву – и лежал на остывающей земле, один в сумерках. В паучьих норах уже вставал страх ночи, и среди шорохов травы – я лежал.
И тогда я бесстрашно взглянул на светила. Я знал: железный пояс цифр сковал их движение и запряг в одну упряжку с людской судьбой. Время – клетка из цифр.
Была южная весна, и, лежа на спине и глядя на звезды, я вспоминал весну у нас на Севере. В огромную бочку кладут узду и стремена и ладят ее к лошадям – и коняги скачут. И громыхает ржавое железо в бочке, чтобы вернуть первозданный лунный блеск свой.
Так покорные клячи нашего Севера тянут за собой бочки со своими же цепями.
И я встал посреди ночи и кликнул в ее ужас: «Если открытые мной законы Времени не привьются среди людей – я буду учить им порабощенных коней».
«Товарищу Городецкому С. М., Красная площадь, 1, от Наркома по просвещению.
4–7. 1922 № 7905
Дорогой товарищ Городецкий! Я давно уже знаю о болезни Велимира Хлебникова. Первой сообщила мне об этом тов. Рита Райт. Я тотчас же ответил, чтобы она пришла ко мне для переговоров о том, что конкретно можно для Хлебникова сделать. Телеграфировать в Крестецкий Исполком я, конечно, с удовольствием могу, но думаю, что это будет довольно-таки бесполезно. Очень хорошо, что вы посылаете туда деньги, но как сможет дать Хлебникову деньги Наркомат по просвещению – я не представляю себе. Дело в том, что совсем недавно РКИ предупредил нас, что за все случаи выдачи пособия ввиду болезни он впредь, ввиду неоднократных нарушений его указаний, будет предавать суду лиц, которые делают такие распоряжения. Вы ведь знаете, что у нас вся помощь больным сосредоточена в Наркомсобесе и Наркомздраве. Легче, вероятно, было бы поместить Хлебникова в какой-нибудь санаторий за счет НКП, так как некоторое количество мест в санаториях, оплачиваемое из смет НКП, существует. Правда, я не знаю, имеются ли свободные места. Надеюсь видеть у себя Райт или Вас, чтобы можно было бы сейчас стелефонироваться с соответствующими органами НКП. Представлять себе дело так, что у меня есть какая-то касса, в которую мне стоит только опустить руку, чтобы оттуда взять сколько угодно миллионов для помощи тому или иному заслуженному лицу, абсолютно неверно. Это дело сложное, требующее постановления Президиума, Коллегии и притом могущее быть произведено только в определенных формах: помещение в больницу, оплата дороги и т. д.».
«…Я Урус-Дервиш, я тот, кого вы ждали.
Я – часовщик человечества. Я нашел ключ к часам человеческим. Я познал законы провидения будущего.
Я понял: не зная законы Времени, роптать на Время – как бичевать море за то, что оно разбило суда.
Слушайте мой закон: Время построено на ступенях двоек и троек. Этих наименьших четных и нечетных цифр. Вот она, древняя славянская вера в чет и нечет. Всякое умножение на самое себя двоек и троек есть природа Времени.
В мышеловке моего мозга дрожит рок Времени.
Вот они, похожие на деревья уравнения Времени. Твердый ствол в основании двоек и троек и гибкие, вечно меняющиеся, живущие сложной жизнью – ветви-степени.
Громоздятся горы двоек и троек, на которых сидит хищная птица степени.
Из озера Времени выступает град Китеж. То, о чем твердили древние вероучения, то, о чем грезили пророки – возмездие, – оказалось простой жесткой силой уравнений. В этих уравнениях заперто: «Мне отмщение, аз воздам» – грозный и непрощающий Иегова, законы Корана и Моисея застыли в уравнениях. Как отдыхает перо. Никаких слов не надо: поступок – наказание, дело – смерть дела, расширение – сжатие, преступление – возмездие. В первой точке умирает жертва, но через 3 n – убийца. Если в одной точке военный успех, то через 3 n + 3 n суток будет остановка этого успеха. День отпора.
Все 3 n дней бьет плеть, и хлещет бич рока, и слышится: «Гей! Вперед!» Но тайно уже готовится вопль: «Тпру! Довольно!» Краской крови, железа и смерти расцвечены 3 n + 3 n.
24.08.410. Аларих разграбил Рим, столицу Запада, волна на Запад. Ржут кони.
3 11 + 3 11
26.08.1380. Куликовская битва, движение Востока на Запад остановлено. Тпру!
26.10.1581. Ермак завоевал Сибирь. Русская волна на Восток.
3 10 + 3 10
26.02.1905. Битва при Мукдене. Русские разбиты Востоком – Японией.
3.10.1066. Битва при Гастингсе. Материк завоевал остров – Англию.
3 9 + 3 9
13.06.1174. Англия – остров, разбила материк французов при Пленвилле…»
Телеграмма:
«Крестцы, Новгородский губисполком. В больнице лежит известный поэт Хлебников. Очень прошу оказать ему всяческое содействие при транспортировании его, куда укажут его родственники и друзья. Нарком Луначарский».
«…Силуэт года, построенный из троек в степени, напоминает корабль белых братьев (ракету) или силуэт божьего храма, где в высоту над мощной коробкой поднимается все слабеющая надстройка и все кончается иглой – шпилем. Год человеческий построен из нисходящих степеней троек: 35 + 34 + 33 +32 + 31 + 30 × 1 = 365.
Плотник, работавший над Вселенной, бросал двойки и тройки в огонь возведения в степень.
Двойка и тройка в любой степени имеют смысл. Только надо порыться среди отбросов истории, чтобы понять этот смысл. Например, 2 18 в жизни народов – это странное колесо, переворачивающее судьбы государств. Бойтесь, народы, 2 18, здесь вам положен предел. Тот, кто творил свайную постройку времени, заложил 2 18.
