моргнет – а у него в горле перехватывает так, словно на него накинули удавку. Хотя в реальности прошло лишь несколько секунд, но для Мёнчжуна они показались вечностью. Наконец сотрудник больницы кивнул и вновь заколотил пальцами по клавиатуре.
«Уф!» Мёнчжун не смог сдержать вздох облегчения. Но не успел он расслабиться, как тут же накатила вторая волна кризиса.
– Господин заведующий! – Парень за стойкой обернулся и позвал начальство.
Из глубин регистратуры всплыл какой-то непонятный мужичок лет пятидесяти, непрерывно поглаживающий себя по круглому выступающему животику. Молодой регистратор показал ему что-то на экране, заглядывая толстячку в глаза и явно ожидая реакции. Мёнчжун почувствовал, что заведующий изучающе на него смотрит, поэтому неловко улыбнулся и от напряжения покрепче ухватился пальцами за край стойки. «А ну как у них там прошла информация, что Хиэ уже госпитализирована?» Вот сейчас этот заведующий как что-то заподозрит, как вспомнит, что сегодня по новостям передавали, и как его узнает! Если дело действительно примет такой оборот, тогда нужно будет бежать отсюда со всех ног. Раз Рохи уже в больнице, то о ней в любом случае позаботятся и сделают всё, что нужно. А если ему удастся вырваться, то тогда, конечно, он выдаст себя как преступника, но зато выиграет время, чтобы продержаться до операции Хиэ.
– Ладно, пока прими, а там посмотрим.
– В смысле «посмотрим»? – спросил Мёнчжун пересохшими губами.
– Да это у нас сбой в компьютерной системе. С вас тринадцать тысяч восемьсот вон.
– А, в этом плане…
Мёнчжун пошарил по карманам и достал деньги – это Хеын дала ему на оперативные расходы. «Даже тут не своими расплачиваюсь…»
– Всё в порядке, вы оформлены. Вот ваш чек, а это передайте, пожалуйста, медсестре. – Парень из регистратуры протянул распечатанный лист с номером пациента.
Мёнчжун схватил обе бумажки и бросился назад в отделение. Стресс от возможного разоблачения уже прошел, и теперь он больше переживал за Рохи.
В палате она была одна: у изголовья кровати висела капельница, раствор из которой быстро вливался в небольшую детскую руку. «Ребенок, игла…» У Мёнчжуна снова защемило в груди: он вспомнил свою дочь. Веки у Рохи были прикрыты: она то ли спала, то ли просто лежала с закрытыми глазами. Похоже, лечение действовало: покраснение спало, жар тоже. Бледность пока оставалась, но выражение лица было теперь гораздо более спокойным.
– Скажите, что ребенок до этого ел?
Пока он отрешенно смотрел на Рохи, сзади подошел доктор. Это был молодой человек не больше тридцати лет, под белым халатом синий костюм, на груди бейджик с надписью «Чон Чжэхан, врач приемного отделения».
– Креветки в кляре.
– А у нее, случайно, нет аллергии на креветок?
– Ну-у…
Мёнчжун сконфуженно моргал, уставившись в пол: про аллергию он не знал, да и откуда? А сама Рохи об этом не помнила – вот и наелась…
– Мы сейчас прокапываем ее антибиотиками, это снизит аллергическую реакцию. Симптомы, как видите, уже ослабляются. Если она ела только креветки, то, скорее всего, у нее на них аллергия. Но если вы точно не уверены, тогда нужно будет сделать полный тест на аллергены, он покажет общую картину. Это уже амбулаторно.
– Хорошо, я понял. А что сейчас?
– Сейчас с ней всё в порядке. После капельницы ей должно стать лучше, так что вы сможете ее забрать.
Мёнчжун радостно выдохнул:
– Спасибо вам!
– Не за что. А это дайте мне. – Врач показал на бумажку из регистратуры, которую Мёнчжун так и держал в руке. Получив медкарту, он слегка поклонился и передал ее сестре за столом.
Мёнчжун снова опустил взгляд на Рохи. Надо же, аллергия… Ему про это было невдомек. Да и вообще он мало что про нее знал. Оно, конечно, понятно, но это постепенно становилось опасным. До сентября времени оставалось немного – так ли уж необходимо ему постоянно держать девчонку при себе? Он вздохнул и провел руками по лицу, словно смывая груз забот.
В этот момент Мёнчжун каким-то образом почувствовал, что обстановка вокруг него странно изменилась. Врачи и сестры неотложки, которые занимались Рохи, что-то тихо обсуждали между собой, то и дело бросая в его сторону косые взгляды. Мёнчжуну снова стало не по себе, как только что в регистратуре. Зря он Рохи как дочку оформил… Да еще и номер удостоверения личности назвал… Медики заметили, что он за ними наблюдает, и тут же отвернулись – явно что-то скрывают. Один из врачей одними глазами, чтобы не заметил Мёнчжун, показал сестре на телефон, и та, прячась за спинами остальных, сняла телефонную трубку. Нервы у Мёнчжуна снова натянулись до отказа.
– Папа! – Слабый голос девочки немедленно привел его в чувство. Он оглянулся и увидел, что Рохи уже сидит на кровати.
– Ты как? Голова не кружится?
– В туалет!
В глазах у нее уже были заметны прежние напор и уверенность, говорила она тоже внятно и разборчиво. И про туалет не канючила, как другие дети, а сказала четко и прямо, в своей отрывистой манере, звучащей, скорее, как приказ. В принципе, можно было сказать, что и на этот раз все обошлось, вот только странное поведение персонала по-прежнему тревожило. Хотя Рохи об этом знать не обязательно.
– Хорошо, пошли.
Мёнчжун достал из-под кровати ее обувь, помог обуться, потом перевесил флакон с раствором на передвижной штатив и последовал за шаркающей по коридору Рохи, толкая капельницу перед собой.
* * *
– Позвонила?
Вместо ответа на вопрос врача медсестра лишь мрачно кивнула. После чего последовал тяжелый вздох.
– Я бы таких уродов просто убивала!
Когда девочке закатали рукава, чтобы поставить капельницу, то медики просто застыли от увиденного. Рука под длинной футболкой (и это в такую-то жару!) представляла из себя один сплошной синяк с кровоподтеками. Вся внутренняя поверхность от плеча до локтя была усеяна чем-то вроде уколов от иглы. Это что же такое надо было с ребенком вытворять? У всей бригады неотложки аж в глазах помутилось от гнева. Без лишних разговоров они решили сообщить об этом в полицию, что, собственно, и требовала от них должностная инструкция. Чтобы отец девочки ничего не заподозрил, они аккуратно переместились поближе к телефону. Именно в этот момент им передали кое-что из регистратуры: это был документ о содействии закрытому полицейскому расследованию в поисках пропавшего ребенка по имени Чхве Рохи. Если среди поступивших в приемное отделение будут замечены дети, то сотрудников больницы просят немедленно связаться с полицией: либо по общенациональному номеру 112, либо напрямую по мобильным телефонам сотрудников уголовного розыска Йонина. Ниже приводился список контактных лиц и их
