– А причем тут преступность? – внезапно насторожился один из присутствующих, высокий худой длиннолицый старик с крючковатым носом и внимательными глазами.
У "нефтяного короля" Горданы Пирама Модделя были причины для любопытства: он сам был отпрыском крупного гангстерского клана и добился впечатляющих успехов в легальном бизнесе не без помощи старых связей.
– О, речь идет исключительно об уличной преступности, – мягко, почти вкрадчиво произнес Кирстен. – Как мы все знаем, о важности этой проблемы свидетельствуют все опросы общественного мнения. Население обеспокоено. В большинстве городов небезопасно находиться на улице в темное время суток, ограбления и кражи происходят уже среди бела дня, преступность растет, а наши суды ориентируются, в основном, на показания свидетелей, которых просто запугивают, покупают или даже убивают. К тому же, все расследования производятся местной полицией, а она не имеет права действовать за пределами своего района, и преступнику, чтобы ускользнуть от правосудия, часто достаточно просто пересечь границу дистрикта. Стране просто необходима общенациональная организация, я предлагаю назвать ее Национальное бюро расследований. Она могла бы взять на себя дела по особо тяжким преступлениям, осуществлять общенациональный розыск, брать на себя защиту свидетелей по важным делам, дополнять работу местной полиции и, в случае необходимости, расправляться с террористами, подстрекателями и прочими врагами нашего общества и нашего порядка.
Последние слова Кирстен выделил особо, со значением, надеясь на благоприятную реакцию. И реакция последовала.
– Вы что-то говорили насчет внутренних врагов? Вы имеете в виду Движение за демократию? – спросил благообразный, похожий на пожилого священника Челнер Гаккель, в отличие от большинства своих коллег, любитель появляться на публике, известный филантроп и меценат.
На его угольных шахтах были такие низкие зарплаты и такие жуткие условия труда, что оттуда давно разбежались все нормальные шахтеры. Поэтому для работы на них по согласованию с тюремным ведомством использовали преступников, осужденных на небольшие сроки, а сам Гаккель подкармливал пару дюжин судей и полицейских чинов, фабриковавших липовые дела специально для пополнения его трудовой армии.
– Движение опаснее, чем вы думаете! – убежденно произнес Кирстен. – Оно становится чересчур популярным. Я получил недавно данные секретных опросов. Если бы выборы проводились без корректировок и э-э-э… усиленной агитации, Движение получило бы более 30% голосов.
– Именно если бы! – презрительно бросил Гаккель. – Кому какое дело до этих опросов? Это только жалкая кучка идеалистов. Они называют корректировку результатов выборов преступлением, шарахаются от методов усиленной агитации – так они всегда будут обречены на поражение. И их существование вовсе не оправдывает создание вашего бюро расследований.
– Но, тем не менее, они провели в парламент четырех своих кандидатов.
– Четыре места из четырехсот пятидесяти! При 30% возможных голосов! Всего лишь четыре!
– Целых четыре, господин Гаккель. И это без всяких корректировок и при организованном противодействии со стороны остальных кандидатов. И я вовсе не считаю случайностью их победу в дистрикте Ойдевиз. Это тенденция. Они набирают силу. И они выступают именно против вас, господа! Они хотят отобрать у вас собственность, они требуют, чтобы большой бизнес подчинялся придуманным им правилам! На этих выборах их удалось сдержать, но если их будет поддерживать уже половина населения, а все идет к этому, то даже вам, господа, при ваших деньгах, влиянии и использовании квалифицированного аппарата и испытанных средств, будет очень трудно откорректировать результаты следующих выборов в нужном направлении.
– И как вы думаете использовать против них вашу новую структуру? – с подозрением спросил лысый боров с маленькими хитрыми глазками – Толстяк Хич, которого в определенных кругах называли также Владыкой всего алюминия Горданы. Именно из-за него импорт любой алюминиевой продукции облагался 200%-ной пошлиной, причем, некоторые потребители все равно считали такие сделки выгодными.
– Дело не только и не столько в ней. Я пытался справиться с ними с помощью своего Союза "Возрождение", но неудачно. Я думал лишить их сторонников, но Союзу удалось привлечь на свою сторону только часть низших слоев, и притом худшую часть. Эта публика хороша, когда нужно кого-то бить, но они не в состоянии воспринять любую мало-мальски сложную идею. Поэтому наша задача – опередить их! Они выступают против коррупции и нищеты – надо забрать их лозунги и самим претворить их в жизнь! Массы хотят порядка и справедливости – мы должны дать им порядок и справедливость, пока этого не сделало Движение. Массы хотят жрать – так кинем им кусок, пока они не захотели большего. А когда они нажрутся, им не будет больше никакого дела до политики, а Движение перестанет быть угрозой для нас, а станет тем, чем должно быть – жалкой кучкой никчемных идеалистов!
Лица, лица, ряд бесстрастных лиц. Ну что, задел он хоть кого-нибудь?
– Вы сгущаете краски, Кирстен, – сидящий прямо напротив президента широкоплечий седовласый атлет лет шестидесяти с небольшим положил ногу на ногу и принял более удобную позу. – Пока деньги и власть в наших руках, никакое Движение не в силах поколебать устои нашего общества. Выборы не выигрывают общественным мнением. Их выигрывают… вы сами, впрочем, знаете, чем.
Голос его звучал ровно и вежливо, но его серые глаза были жесткими и холодными. Дилер Стайс считался самым богатым человеком в Гордане, хотя никто в точности не знал размеров его состояния. Под его контролем находились десятки промышленных предприятий – от металлургических и химических комбинатов до фармацевтических фабрик и производства точных приборов. При этом, Стайс был известен, в первую очередь, не как успешный предприниматель, а как самый удачливый, эффективный и безжалостный корпоративный рейдер в истории. Он был непревзойденным специалистом по захвату и отъему чужой собственности. И хотя в последние годы он практически перестал заниматься расширением своей империи, это не делало Стайса менее могущественным и опасным.
– Господа, я бы хотел преувеличивать опасность, но, боюсь, я приуменьшаю ее! – Кирстен все еще надеялся убедить собеседников в своей правоте. – Есть еще одна проблема, которая нуждается в срочном решении! Силовом решении! Преступность нарушает покой нашего общества, Движение подрывает его устои, но есть сила, которая угрожает самому существованию нашей цивилизации!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
