не сомневается в своем превосходстве. И уж тем более не догадывается, что Элиза с Ромой потом имели «счастье» пересечься на нейтральной территории…
Интересно, а сам он не подозревает, что его обложили со всех сторон круглосуточным наблюдением? Из всех ненормальных женщин, которые у него были, эта — самая опасная и пробивная…
От мыслей отвлек подошедший официант, все сделали заказ, отдали кожаные книжки, и Руслан весело сообщил:
— Я всегда думал, что усерднее моего брата никто не работает, но ты бьешь рекорды, Элиза. Тебя стало сложнее выловить, чем его.
Это он просто не в курсе, что девушка совершенно не хотела идти и с целью отказа нашла не одну отговорку, но в конечном итоге они все иссякли, когда зять предложил любой удобный ей вечер. Элиза не понимала смысла этого ужина. Точнее, его официальную причину. Отблагодарить их с Ромой за то, что остались с Бодей неделю назад, пообщаться, а еще… посмотреть результаты съемки социальной рекламы. А неофициальная версия: столкнуть лбами бывших. И вот эта идея претила в корне. Похоже, Руслан никак не может принять факт их расставания. В отличие от всех остальных, предпочитающих не лезть. Даже Ева деликатно молчит, не затрагивая эту тему никогда. А её муж не унимается.
— Не сложнее. Период такой, очень много дел. — Когда у тебя защита диплома? Ты успеваешь с учебой в таком темпе? — подключилась сестра. — С трудом, но успеваю. Назначена на конец осени, — девушка приподнялась, — я сейчас помою руки и вернусь.
Несмотря на то, что они с Ромой избегали смотреть друг на друга, её не покидало ощущение, что она окутана его вниманием, и мужчина следит за каждым жестом, ловит каждую реплику, словно даже каждую крупицу воздуха делит с ней.
В туалете было людно. К раковинам образовалась небольшая очередь из дам. Семейный ресторан пользовался популярностью, а если учесть, что сейчас вечер пятницы и плюс последний день лета, который все хотят провести в расслабленности, ловя иссякающее дыхание жаркой поры, такая «забитость» заведения вполне понятна.
На обратном пути Элиза на секунду опешила, увидев входящих в зал посетителей. Сразу же узнав Карена, несостоявшегося бывшего мужа Евы, в компании с незнакомкой и маленькой девочкой. Они шли в её сторону и уже собирались устроиться за отведенным столом, когда мужчина поднял голову и поймал пристальный взгляд. На какой-то миг оба застыли, словно одновременно откинутые в прошлое. Глаза наполнились светлой тоской.
Аракелян приблизился к ней и без раздумий обнял. И девушка позволила ему это. Затем они так же безмолвно отстранились, просто улыбнувшись друг другу. Как два человека, связанных общей тайной и переживших критические минуты.
Он подвел Элизу к своим и спросил:
— Присядешь к нам?
— Не могу, я… не одна, Карен.
Пока тот обернулся, безошибочно отыскав её семью, с настороженностью наблюдающую за ними, девушка поздоровалась с миловидной шатенкой, на коленях которой сидела дочь Аракеляна. Та самая спасенная в роковую ночь девочка. Хрупкая и нереально красивая, очень похожая на обоих своих родителей.
— Анна Кареновна, Вы настоящая красавица! — она прикоснулась костяшками пальцев к щеке девочки, а потом порывисто наклонилась и поцеловала ту с щемящей нежностью. После чего погладила по пушистым волосам.
Внутри творилось что-то до боли странное при осознании, что у ребенка нет матери. Матери, пожертвовавшей жизнью, чтобы это чудо появилось на свет…
Маленькая Анна смутилась и зарылась личиком в грудь незнакомки.
Элиза выпрямилась, кивнув на прощание, и задала закономерный вопрос:
— Вы вместе или это няня? Малышка очень доверяет ей и любит, это хорошо.
— Ни то, ни другое, — он сделал шаг вперед, как бы провожая её, — так… чернорабочая в моем доме, вот решил порадовать вкусным ужином. За выслугу…
То, с какой жгучей ненавистью зыркнула в него «чернорабочая», не укрылось ни от кого. Карен иронично фыркнул и пропустил Элизу, дальше ему не стоило идти с ней. Девушка еще раз улыбнулась и спокойно вернулась за свой столик.
Где моментально образовалась тишина.
Вообще-то, Аракелян считался врагом номер один. Из-за него Руслан чуть больше года провел в колонии, а жизнь Евы несколько лет была отравлена. И в данную секунду все присутствующие смотрели на неё с открытым порицанием. Пусть она и понимала их недоумение, всё же никак не прокомментировала случившееся. Невозмутимо пододвинула блюдо с салатом и наложила себе, принявшись сосредоточенно жевать.
К сожалению, последующий час прошел в напряжении. Шутник-зять вел себя крайне вяло, словно растеряв энтузиазм. А когда им принесли бутылку вина от «того мужчины за дальним столиком», младший Разумовский чуть было не сорвался, но вовремя вспомнив о беременной жене, почти вежливо процедив, чтобы алкоголь вернули и больше от посторонних им ничего не подавали.
М-да, Карен, конечно, тот еще провокатор. Натура человека не меняется, но поддается огранке. Хотя бы не тот урод, коим был годы назад. Но всё равно знатная сволочь.
Настроение было безвозвратно испорчено, Ева вообще сникла. И даже новость о том, что социальная кампания, в которой участвовала Элиза, имеет успех, была воспринята нейтрально. Они передали друг другу планшет, полистали фотографии и снова замолкли. Сестра предложила разъехаться по домам, потому что устала.
Вся четверка вышла на улицу. Рома ретировался первым. Руслан помог жене сесть в машину и вернулся к Элизе:
— Уверена, что тебя не надо подвозить?
— Уверена. Такси уже подъезжает.
— Послушай, — он нервно прошелся пятерней по волосам, стрельнул глазами в асфальт, а потом взглянул на неё. — Почему ты не расскажешь, что с тобой происходит? Неужели ты не видишь, как мы переживаем? Ведешь себя странно, правда. Бодя… тянется к тебе, ты отталкиваешь её, а потом зажимаешься с посторонней девочкой. Согласись, это далеко не адекватно, что к чужому ребенку ты намного благосклоннее, чем к родной племяннице. Я уже про остальное молчу.
Да, она понимала, что за прошедшие восемь месяцев после возвращения все заметили, как тяжело ей дается общение с Богданой. И искали скрытые причины. Но никто об этом не заговаривал, кроме Ромы, да и ему девушка тогда не позволила развить это русло.
— Вот и молчи, — отсекла попытку залезть к ней в душу. — Помнишь, в свое время ты замкнулся и никого не подпускал к себе? Не тебе об этом судить и говорить, Руслан. Да и со мной всё в порядке. И небольшая просьба: прекрати сводить нас с Ромой. Сваха из тебя никакая, зато фотограф —
