И тогда С. О. Макаров с немалыми трудами, через главного командира Кронштадтского порта вице-адмирала Н. И. Казнакова, добивается прикомандирования одного из отрядных начальников к эскадре. На миноносцах не хватало даже флагов для сигнализации, снабжение их торпедами новейшего образца задерживалось точно так же, как это было в войну с Турцией. Недостаток средств связи приходилось восполнять системами мачтового семафора, фонарями сигнализации полковника Миклашевского, а некомплект офицеров — привлечением унтер-офицеров к управлению кораблем.
На кампанию 1898 г. миноносцы не получили даже обычно назначавшихся вахтенных начальников — "под шпицем", несмотря на произошедшую гибель броненосца "Гангут" (эскадрой в тот год командовал вице-адмирал С. П. Тыртов), решили, видимо, создать для эскадры условия полного самообслуживания.
И тогда С. О. Макаров пошел на беспрецедентный шаг: остававшимся в полном одиночестве командирам миноносцев он предложил избрать на своих кораблях унтер-офицеров, которые могли бы взять на себя часть их обязанностей. Успех, хотя и не сразу, превзошел все ожидания — миноносцы стали более боеспособными кораблями, вековая стена изолированности офицеров от матросов была сильно поколеблена. Так на миноносцах начала формироваться та особая обстановка доверительности, без которой малые корабли не могут быть полноценными боевыми единицами.
Адмирал не забыл и о восполнении потерь в бою — всем командирам миноносцев было приказано, помимо штатного рулевого, обучить управлению рулем еще двоих матросов. Более высокие требования, включая и обязательное ведение хотя бы контрольной прокладки, было предъявл amp;ю и к навигационной подготовке командиров. Введено было в практику и бросание лота, без которого на миноносцах раньше обходились, надеясь на свою малую осадку.
Перед Петербургом адмирал настаивал на введении тактических требований к механикам миноносцев о бездымном плавании. "В настоящее же время механики на тактические требования никакого внимания не обращают", — отмечал он при очередном разборе (они проводились всегда с выслушиванием самооценок командиров своих действий) результатов решения поставленных тактических задач. Соблюдение требований бездымного плавания как одного из специфических свойств миноносцев адмирал предлагал внести в программы их официальных смотров.
Необходимо отметить здесь же, что и в дальнейшем, будучи уже главным командиром Кронштадтского порта, С. О. Макаров не переставал добиваться перелома в отношении к миноносцам. Протест против продолжавшейся чехарды с назначением офицеров на миноносцы исключительно из расчетов на отбытие ими последовательно суммировавшейся (иногда лишь на несколько месяцев) нормы цензовых сроков адмирал выразил в письме в ГМШ от 24 августа 1900 г.
В нем, в частности, говорилось: "При существующем порядке так будет продолжаться и впредь. Дорогостоящие деликатные механизмы миноносцев по-прежнему останутся без хозяина, служба же на них, в особенности применение миноносцев к военному времени, по-прежнему останется неразработанной; нельзя рассчитывать, что в таком новом деле, сменяя черезгод или два заведывающих миноносцами и назначая командиров на одну лишь кампанию, мы можем создать из этого оружия организованное дело. Единственный выход из этого положения заключается в изменении порядка назначения на должность заведывающего миноносцами. На этой должности должны быть более молодые силы и оставаться не менее, как по пять лет".
В походе.
Проблема, по мнению С.О.Макарова, могла бы решиться более чем просто. Надо лишь дать командирам отряда миноносцев такое же право на будущее производство в чин капитана 1 ранга, какое давало тогда командование минным крейсером. Нельзя же думать, восклицал адмирал, что командование в море "целым отрядом, имея под командованием до 30 офицеров", менее ответственно, чем единственным крейсером, имеющим к тому (добавим от себя-P.M.) и более чем сомнительную тактическую ценность. Без предлагаемых перемен, напоминал С.О.Макаров, "на миноносцы как на боевое средство рассчитывать невозможно".
Война, как известно, подтвердила худшие опасения адмирала. Прежний порядок остался без перемен, командиры даже на больших миноносцах в Порт-Артуре менялись за время обороны несколько раз, и большие миноносцы далеко не оправдали возлагавшиеся на них ожидания.
Возможности и роль миноносцев в Практической эскадре 1896 и 1898 гг., выявленные множеством решавшихся ими тактических задач, неизбежно приводили к строгой ревизии шестаковского наследия в судостроении. В записке о тактических занятиях на Практической эскадре с 19 июля по 26 августа 1898 г., входившей в состав общего отчета о плавании эскадры в 1898 г., С. О. Макаров указывал на недостаточность в эскадре "чисто боевых судов и несоответственные между ними скорости", а также на "разнообразие в типах миноносцев и несоответственная этому типу скорость некоторых из них, как то: №№ 106, 107, 109 и 110, из коих первые могут развивать скорость не более 13 узлов…"
Все это, вместе с отсутствием на миноносцах вторых офицеров, мешало во всей полноте вести действенную боевую подготовку. Миноносцы №№ 109 и 110 уверенно поддерживали скорость ок. 17 уз., а №№ 106 и 107 — едва 13 уз. Такие корабли, считал адмирал, "нельзя признавать миноносцами, и в военное время на их участие невозможно рассчитывать". А потому их следует сдать на слом, утилизовав предметы оборудования и инвентарь, и исключить из списков.
С портовой же службой, напоминал он, лучше справятся обычные портовые баркасы. Следовало, по мнению С. О. Макарова, провести испытания машин миноносцев в море, и те из них, которые не достигнут 75 % контрактной мощности, следует или исправить, если удастся, или сдать на слом. Но и эти предложения адмирала не встретили понимания властей. Достойные последователи гоголевского Плюшкина и его августейшего современника императора Николая I, они предпочитали продолжать его практику "поддерживания" в списках кораблей, которые по состоянию корпуса могли еще держаться на воде, хотя для боя уже не годились.
Адмирал еще не подозревал о том, какой особого рода экономический подвиг совершали "из- под шпица" в те годы ревнители казенного интереса. Мало того, что они, вместо уже выпускавшихся фирмой Ярроу 30-уз. истребителей (именно такие приобретала тогда Япония!), решили обойтись в своих заказах лишь 26 узлами, но к этой ущербной концепции, заведомо обрекавшей русские миноносцы на поражение при встречах с японскими, они в видах все той же экономии добавили еще и отказ в их вооружении от второй, вначале предполагавшейся 75-мм пушки.
Но зато, храня заветы старины, во что бы то ни стало добивались вооружения миноносцев непременным, оставшимся никем ни разу не использованным носовым минным аппаратом. Все эти решения власти считали вполне возможным проводить без какого-либо совета или консультации с адмиралом, создавшим современную тактику флота.
По данным секретного приложения к "Судовому списку" за 1901 г., плававшие в составе Практической эскадры С. О. Макарова миноносцы №№ 105, 106, 107 на 1892 г. уже обладали скоростью лишь 12 уз. "Взрыв" в 1901 г. имел скорость 12,3 уз. Недалеко ушли от них и миноносцы №№ 121 — 15,48 уз., 122-15,75 уз., 131 -16,8 уз., 132- 15,62 уз. Считалось, видимо, что для посыльной службы они еще вполне годились.
Так, каждый год меняя командиров, а потому не имея необходимого надзора, шестаковские миноносцы, и до того не отличаясь особой надежностью, приходили в то состояние, которое в 1900 г. предсказал им С. О. Макаров и о котором другой адмирал-А. А. Бирилев в 1903 г. высказался в словах, уже неудобных для печати.
Но ГМШ, в лице его достойных начальников в 1888–1896 гг. — Оскара Карловича Кремера, в 1896–1903 гг. — Федора Карловича Авелана, а в 1903–1906 гг. — Зиновия Петровича Рожественского к просьбам и предостережениям флота относился с непостижимым равнодушием. И в этой апатии проявлялось то главнейшее зло цензовой системы, которое и начавшуюся вскоре войну позволяло цензовым адмиралам вести с такой же привычной безучастностью.
Проще говоря, они отбывали войну с той безмятежностью, как до нее отбывали ценз. Ведь добрый государь Николай Александрович продолжал жаловать их чинами, орденами и пенсиями независимо от успехов на войне. Достаточно сказать, что тот же начальник ГУКиС В. П. Верховский, который своей преступной предвоенной "экономией" фактически разорил флот, именно в дни войны удостоился от императора награждения почетным знаком в честь 40-летия "беспорочной службы.
Фактический предвоенный морской министр, а до того начальник ГМШ Ф. К. Авелац блестяще подготовивший поражение флота в войне, вместо отдачи под суд удостоился в 1907 г. императорского благоволения и ордена Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского. В высочайшем рескрипте по этому поводу император "с удовольствием" останавливался на полувековой офицерской деятельности адмирала и видел в ней "доблестный пример неуклонного исполнения служебного долга".
