– Мамочка, тебе уже надоела моя болтовня?
– Ну что ты!
– Я только хотела, чтобы какое-то время мы побыли вдвоем, исключительно вдвоем. Я не знаю, когда приеду в следующий раз. Может быть, только после сессии. Неужели ты хочешь, чтобы я променяла наши милые разговоры на встречи с Леной или… – Нина хотела сказать «Володей», но вовремя спохватилась. – Тебе скучно со мной?
– Нет, нет. Я со своей стороны не хочу тебя ограничивать. Я вообще в какой-то необъяснимой растерянности, как будто принимаю царственную особу: боюсь сказать, сделать лишнее. Не могу справиться с напряжением, волнением. Совсем стареет твоя мама, Ниночка.
Нина улыбалась, приговаривая, что она здесь не гостья и не стоит так суетиться по случаю ее приезда. В этот вечер она совершенно расслабилась после горячей ванны и теперь сидела на кухне у окна, наблюдая за матерью.
– Как же, доченька? Радость-то какая! – мать целовала ее в пахнущую незнакомыми духами макушку. – Стойкие духи какие – волосы вымыла, а они все равно пахнут.
– Да? А я не чувствую, – слукавила Нина: эти духи подарил ей Геннадий – настоящее французское качество, мечта! Она забрала с собой маленький флакон, с удовольствием пользуясь им дома.
– Ты словно повзрослела за это время. Смотрю на тебя и не узнаю – моя ли это Нина?
– Твоя, только твоя, мамочка, – Нина прижалась к материнской груди. В этот момент она ощутила тепло милых сердцу прикосновений, нежных слов, в искренности которых сомневаться не приходится. Только мама может так легко проявить силу своих чувств и мгновенно вызвать отклик в душе. – И я дома в полном твоем распоряжении.
– Ты надолго, доченька? – взволнованно спросила Алевтина Михайловна, вглядываясь в лицо Нины. Она сама удивилась, что до сих пор не задала этот простой вопрос. – Ты так редко звонила, да и что по телефону успеешь сказать. Услышу в трубке гудки, тогда и вспомню главное. Так когда тебе нужно возвращаться?
– Как сказать… Желательно вернуться на следующей неделе, чтобы довести до ума комнату в общежитии. Я познакомилась с девочками, которые будут жить со мной. Так вот, мы договорились вернуться чуть пораньше, чтобы все сделать на совесть: обои сменим, подкрасим кое-что. Уют – очень важная вещь. Всетаки не на один день.
– Дружно, значит? Новые знакомства…
– Получается. Я освоилась без проблем. Сначала, конечно, мне казалось, что я отличаюсь от столичных ровесниц, но потом я поняла, что нужно быть уверенной в себе. Это – главное, тогда друзья появляются быстро. В чужом городе без друзей нельзя.
– Несколько дней знакомства дружбой называть рановато, – нахмурив брови, произнесла Алевтина Михайловна. Слишком восторженно дочка говорила о своих новых знакомых, совсем не вспоминая о старых. Неужели она забыла их разговор о Володе? Женщина не могла понять, почему Нина не спрашивает о Панине? Конечно, она сама оберегала ее от всего, что происходило в Саринске в связи с происшедшим. Маленький городок кипел, но, кажется, страсти улеглись. Только Володина мать не может успокоиться. Люди говорят, что каждый день она ходит в местную церквушку и на коленях проводит там часы, что-то бормоча. Даже мать Артема сказала, что прощает ее сына. Прощает, но видеть его больше никогда не хочет. Саринск слишком мал, чтобы затеряться в нем. Поэтому семья Артема пару дней назад уехала из города. Алевтина Михайловна не знала, куда именно. Ей было жаль этих людей, бегущих от всего, что напоминает о погибшем сыне. Только разве получится убежать от того, что в сердце?
– Ты что, мам? – Нина взяла ее за руку, слегка сжала.
– Да так, вспомнила кое-что.
– Ты что-то скрываешь?
– Мне ли скрывать, Ниночка. Я как на ладони. Все мои горести, радости – твои неудачи и удачи. Все хорошо у тебя – и мне спокойно.
– Мамуль, я так скучала по тебе, – Нина понимала, что должна сейчас снова сказать об этом. Мать смотрела на нее с напряженным лицом. – И важно то, что мы всегда будем находить общий язык, правда?
– Надеюсь на это.
– Я хочу говорить только о нас с тобой, а не о том, как я провела все это время. Ничего особенного, понимаешь? Суета, экзамены, ожидание. Хуже всего – ждать.
– Зато потом как приятно получить ожидаемое.
– Да, и я рада, что у меня пока все получается. Я стараюсь выполнить свое обещание. Ты ведь помнишь его?
– Конечно.
– Ты будешь гордиться мной, мамочка.
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо перебила ее Алевтина Михайловна. Она настраивалась на другой разговор, и Нина почувствовала это.
– Теперь твоя очередь, наверняка тебе есть что рассказать. Ты ведь понимаешь, что я хочу услышать? Это тяжело и непоправимо. Я не знаю, как спросить, мне страшно! Я имею в виду… я о Володе.
Нина выдохнула это имя, почувствовав, как отчаянно заколотилось сердце. Оно в один миг пустилось вскачь, мешая нормально дышать – воспоминания вдруг стали такими болезненными. Нужно выбросить из головы, выбросить навсегда. Иначе, что бы ни сказала мама, она будет сожалеть, что была такой чопорной, чужой в свою последнюю встречу с Паниным. Получается, что не уберег его талисман… Не смог дельфин отвести беду, остановить поднятую руку. А ведь столько лет ей было весело, беззаботно с Паниным. Когда все девчонки завидовали ее бесстрашным поездкам на мотоцикле вместе с ним. И первый поцелуй связан с Володькой… Нельзя погружаться в эти воспоминания. Они намертво привязывают ее к прошлому, Саринску, а она твердо решила вырваться, освободиться.
Не поднимая глаз, Нина следила за тем, как мать медленно открыла дверцу духовки – заглянула и снова закрыла; обжигающий поток горячего воздуха прошел понизу. Скрип дверцы неприятно резанул слух. Вздрогнув, Нина аккуратно сложила руки, положив их одну на другую, выпрямила спину, как они делали с Володькой в школе, и замерла. Учительница тогда объявила соревнование на самую дисциплинированную парту, обещая награду в конце урока. Нужно было постараться не получить ни одного замечания. Нина вспомнила, как они с Паниным застыли, внимая каждому слову преподавателя, а после звонка на их парте появился красный вымпел – они были признаны лучшими. Это была такая радость, чувство победы, превосходства. Тем более, что Володька всегда был таким непоседой. Нина в тот же день прибежала домой, восторженно рассказывая о том, что они с Володькой лучшие! Она убежденно говорила, что смогла уговорить его на этот поступок, а никто другой не смог бы!
Алевтине Михайловне часто говорили, что Володя плохо влияет на ее дочь, но она только улыбалась в ответ. Она была иного мнения, зная, какой крепкий орешек ее Ниночка. Если она дружит с Паниным, значит, так и должно быть. Она знала, что Нина находит общий язык с Володей и даже командует ним. Ее влияние на этого кареглазого мальчика было бесспорным. Он всегда прислушивался к тому, что она говорит. Благодаря Нине он окончательно не распрощался со школой еще в восьмом классе. Он многое делал исключительно ради нее. Свой последний поступок тоже…
